Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 88

Глава 6

Солнце пробивалось сквозь листву деревьев в небольшом скверике. Оно без устали прыгало игривыми солнечными зайчиками. Иногда яркие пятна попадали на лицо Анны Николаевны, и тогда она совсем неловко щурилась, стараясь с улыбкой отмахнуться от них. Май в этом году выдался замечательным. Аромат цветущей сирени и черёмухи дурманил сознание. Анна прикрыла глаза, вдыхая этот весенний коктейль, и на мгновение ей показалось, что она снова молода, полна сил и наивности.

Воспоминания вихрем пронеслись в голове: - первый бал, тайные свидания, придворная жизнь. Светлейший образ Кирилла Григорьевича Разумовского. Она гнала его от себя, старательно оправдывая буквально всех в той давней истории.

Ах, как быстро всё закончилось!

Как неожиданно быстро отцвела «юная яблонька», уронив на холодную землю нежность своих лепестков. Как же она старалась быть самой первой среди блистательного общества Санкт-Петербурга. Словно мотылёк, порхала княжна от одного званого вечера к другому, ослепляя своим очарованием и молодостью. Платья из шёлка, бальные туфельки из Парижа. Кружева ручной работы, бриллианты, сверкающие в волосах, – всё говорило о её стремлении блистать, затмить своей особой прелестью весь мир. Она училась танцам, французскому языку, игре на клавесине, словно репетировала перед решающим выступлением – длиною в долгую жизнь.

Однако за этой внешней мишурой скрывалась хрупкая душа нашей Анечки, жаждущая искренней любви и признания.

И ей казалось тогда, что, став первой, она завоюет долгожданное счастье, обретёт настоящее место в этом мире.

Но блеск и роскошь петербургского общества оказались лишь иллюзией, маской, скрывающей лицемерие и жестокость.

И вот в этот майский день ей захотелось произнести: - «-как быстро летит время»!

Но сознание отрицало этот факт, упорно считая, что над ним кто-то очень зло подшутил.

«- Нет! Нет!»

Кричало оно.

«- Это ещё не конец, нужно обязательно вернуться»!

Анна боялась этого состояния, когда прошлое накатывало волной и ей хотелось безудержно бежать хоть куда-нибудь. Кричать, чтобы её вернули обратно! Вернули её молодость! Хотелось утверждать, что она и не жила ещё вовсе, что её просто втянули во что-то жуткое…

Но время неумолимо текло вперёд, не обращая внимания на её мольбы и сожаления. Прошлое оставалось лишь призрачной тенью, преследующей её в этом удивительном настоящем, которое она изучала практически уже три года.

Воспоминания, как непрошеные гости, конечно же, вторгались в её мысли, вызывая то щемящую грусть, то жгучую боль. Перед её глазами проносились картины минувших дней: - яркие праздники, весёлые друзья, первая любовь к любимцу государыни.

Всё это казалось таким далёким и нереальным, будто происходило не с ней, а с кем-то другим.

И она гнала!

Гнала от себя эти виде́ния, говоря сама себе, что не сумасшедшая. Что не жила она вовсе в том старом доме, в котором её нашли. Что та соседка не могла помнить её неудавшуюся жизнь. Не жила она так! Не помнит она ничего!

Смотря на опустившихся людей на помойках, она вдруг совсем не понаслышке понимала, как страдает их душа. Говорят, что заблудшая…

Заблудшая, как и её!

Заблудшая в лабиринтах собственных страхов, пороков и нереализованных надежд. Она видела не просто грязные лица и лохмотья, она видела изломанные судьбы, отблески былых мечтаний, застывшую в глазах потухшую боль. Эти люди, презренные и отвергнутые обществом, были живым укором её когда-то собственному благополучию, её сытой и праздной жизни.

И вот сегодня она медленно шла по аллее, опираясь на трость из тёмного дерева. Шла, думая о том, что нужно только до венчания внука дожить, а после правнука дождаться и можно, забыв буквально обо всё уйти на покой.

Уйти! Борясь сама с собой, уговаривая душу, что грех ей жаловаться на судьбу перед иконами в храме.

Каждый шаг давался, увы нелегко. Вот взгляд её упал на молодую пару, сидящую на скамейке. Парень и девушка влюблённо смотрели на друга, не замечая ничего вокруг.

Анна Николаевна улыбнулась совсем по-доброму; внезапно, среди зелени деревьев, она заметила знакомую фигуру. Фёдор! Что он здесь делает?! Как нашёл? Лицо внука казалось сосредоточенным и встревоженным. Анна Николаевна невольно почувствовала беспокойство, понимая, что явно произошло нечто, заслуживающее её внимания. Нужно обязательно выслушать его. Но сейчас… сейчас ей просто хотелось насладиться этим мгновением покоя и гармонии, прежде чем снова окунуться в вихрь семейных страстей.

А солнце светило всё ярче, согревая и умиротворяя душу.

Май действительно выдался замечательным.

*****

- Анна Николаевна, что же вы телефон на беззвучном режиме держите! Я вас по родительскому контролю нашёл. Бабушка Кристины – Ольга Владимировна, едет к нам на такси!

- Опять?!

Фёдор потерянно развёл руками.

- Какая неспокойная родня у нас скоро нарисуется усилиями удивительного художника по имени «судьба». А что же Кристина?

- Без вас она не хочет решать этот вопрос. Гостей будет немного, свадебный банкет и выбор ресторана дело непростое. Отчего же вам «Фараон» не понравился?

- Весь этот м-мм – дизайн в чёрных тонах, мой друг, он знаешь ли навевает мысли о многочисленных мумиях, которые обязательно восстанут. Как в том кино. Я много читала о них в лечебнице. Там, кстати, была прекрасная библиотека. Я тебе уже об этом говорила, и не раз. Так вот, как можно с венчания и сразу на погост к иноверцам путь держать? Ответь мне. Ведь русские мы! То ли дело к «Романовым на Подворье», там портреты императорские и стиль… и меню отличное. Я знаешь ли в душе большой патриот своей страны и люблю кухню русскую. А что твоя невеста?

- Она сказала: как ты решишь, так и будет. Хочет в стиле императорского дворянства всё устроить.

- Вот и ладно. Сервиз нужно присмотреть нам из белого фарфора к свадьбе, я денежку скопила. Порядок такой. Для семейного уюта. Небольшой, столовый – персон на двенадцать. Второй день обязательно в узком кругу и только дома…

Так, они переговаривались с внуком буквально месяц назад, устраивая тихую и очень красивую свадьбу. Да, да вы не ослышались, тот платочек бумажный, переданный заботливо девушкой Кристиной старушке по окончании оперы, он решил буквально всё.