Страница 6 из 74
- О чём ты? Ты будто веры в себя лишилась. Я понимаю, годы потерянных надежд не прошли даром. Но нужно верить в лучшее. На днях мы обязательно поедем в сквер на прогулку. Только вот увы, под нашу старинную арку во дворе не проходят высокие экипажи, только телеги. Строили её, говорят в четырнадцатом веке. Придётся пройтись пешком. И всё же мы успешно начнём вживаться в новые для нас условия. Но это будет несравнимо с тем, как это было практически сто лет назад. Дом. Он совсем небольшой, но в нём хорошо. Вспомни ту хижину на берегу океана. Безумцев, которые гнались за нами. Сейчас всё иначе. Каждый раз я оставляла на полках в гардеробной комнате стопки с домашним текстилем, одежду, обувь, посуду и всякую бытовую всячину.
Обустраивала всё так, что, если вдруг завтра мне или нам, придётся сделать «переход», первая неделя у нас должна быть в запасе. Возможность не выходить из дома, освоиться - это очень важно в нашем положении. На первом этаже в кладовой есть запасы свечей и дров, сухофруктов, мёда, варенья, растительного масла, круп, муки и сухарей. Аида, где ты жила последнее время?
Переход на конкретную личность в моём повествовании был слишком резким. Складывая дрова в камин, поджигая растопку от газового фитиля, она молчала. Скромная, сутуловатая фигурка в тёмных одеждах сновала по комнате, выполняя будто бы свои обязанности. Сумрачные крупные черты лица не выражали никаких эмоций, и казалось, что Аида, отбросив все чувства, стала просто рабочей лошадкой, выполняющей необходимое.
Однако за этой обычной внешностью скрывалась душа, полная чувств и переживаний. Эта женщина, как и любая другая, допустим работница артели или фабрики, имела свои мечты, желания и надежды. Она могла быть творческой и вдохновлённой, если бы обстоятельства позволили ей раскрыться и проявить свои таланты.
Что же было не так с её обстоятельствами?
Аида затопила выложенный плиткой в коричневых тонах камин. За решёткой сухая поленница воспламенилась очень быстро. Горячий воздух стал расходиться по каналам в стене. Пламя трещало обнадёживающее. Оно усиленно боролось с весенней стужей, проникающей в дом.
- Камин удивительный. Угловой как печь. Он обогревает и маленькую гостиную между нашими спальнями.
Не отвечала. Я ждала на свой вопрос ещё одного рассказа. Я хотела откровенности. Хотела знать буквально всё.
Она понимала это.
- К рождению Маргариты я обосновалась вначале под Варшавой. Я знала этот городок по прошлым воплощениям. Тихий и нелюдимый. В нём всегда было много фабричных рабочих. Сейчас в нём всё так же. Что-то иное, конечно, прослеживается, но я быстро привыкла к этому. По легенде я была вдовой. Пани Белински, так обращались ко мне. Имя я носила - Иза. Мы жили с дочерью очень скромно. Очень. Мне приходилось много работать. Няню я не могла себе позволить. Аптекарские рецепты составляла на дому, а ещё готовила рулонами стерильные бинты и вату. После паковала всё и отвозила в Варшаву, продавая в госпитали. Я оборудовала для себя лабораторию, такую примерно, как у нас была с доктором Дункан в Штатах. Моя аптекарская деятельность пользовалась спросом. Но увы я работала только в одни руки, боясь довериться кому-либо и нанять сотрудников.
Учтивая, что Польша, переметнулась к врагам с началом военных действий в Европе и воевала против России, разумеется я боялась разоблачения. Соседки присматривались ко мне до самых последних дней. Ища подвох в неразговорчивой женщине, они однозначно «видели» во мне чужую. Надев «маску», которую ты сейчас видишь я научилась не снимать её никогда. Больше молчала, чем говорила. Всё время думала на шаг вперёд, скрывая свои истинные знания и склоняя будто в вечном поклоне голову.
Изображала многолетний траур и горе по «погибшему супругу». Нужными документами разжилась совершенно случайно, будучи ещё в положении и проживая в глубокой провинции. Как-то при мне перевозили в столицу огромный архив. Другая бы мимо прошла. А я разрешила гружёную телегу разместить у себя во дворе на ночь. Денег не взяла за постой. Зато многие бланки, очень нужные оказались у меня на руках.
Имеющиеся средства я тратила очень осторожно, понимая, что всё изменилось и я могу рассчитывать только на себя. В последние месяцы мы с дочерью переехали и снимали комнату на первом этаже возле военного госпиталя в Варшаве. Я готовилась, как только появится возможность перебраться в Кёнигсберг. А тут пошёл слух об отправке напрямую состава до Северной столицы в Россию. Железная дорога работала с перебоями. И вдруг чиновники обеих держав стали готовиться к переговорам, в государственных отношениях случилось вдруг потепление. Да только нет веры полякам. Поговаривали, что они союз с Японией заключать собирались о вторжении той в приграничные земли России с Востока. Польша всегда вела нечестную игру, что уж говорить. Но у них своя правда на то… В определённый момент мы рискнули с дочерью приобрести билеты. Рискнули, понимая, что дальше уже ждать нельзя.
В комнате становилось теплее. Слушая рассказчицу, я закрепила плотные портьеры, отшитые на венецианский манер. Старалась это сделать так, чтобы не холодило от окна.
Обернулась, рассматривая Аиду. Ожидала продолжения, но женщина была немногословна. Её молчание было очень тягостным, хотелось прервать его.
- Всё в прошлом. Хорошо, что мы вместе вновь. Не нужно было так долго надеяться только на себя. Нужно было раньше найти возможность объявиться. Я бы всё поняла. Оправдала бы тебя для себя в любой ситуации. Не должна ты ждать от меня осуждения.
Вздохнула и прошла в маленькую гостиную.
- Теплее становится, помещение оживает. К слову сказать, у нас с тобой общая туалетная комната на этаже. Я думаю, нас это не стеснит. На первом установлена ванна. Нужно затопить титан. Может это и по старинке. Многие в Лондоне перешли на газ. Но учитывая, что дом часто пустовал, я боялась утечки. Проверяющие ходят, что-то чистить надо, отчитываться, платить. С газом большие мороки.
- Элинор.
Я обернулась.
- Ты присядь, отдохни. Сейчас я сделаю влажную уборку и перенесу дочь. Затоплю титан. Как тихо на улице. Мы не привыкли к такому. В нашем районе всегда ошивались пьяные солдаты. Они любили стучать в окна, пугая дочь до дрожи. Мы всегда спали с ней вместе.