Страница 5 из 74
Глава 2
Вступление грусти: - О том, что нет ничего вечного. Хотим мы того или нет, а годы идут так быстро, что вчерашние вечера, полные романтики и грёз в кругу друзей, подруг или в объятиях любимого уже так далеки, что иногда воспоминания о них больше походят на вымысел...
Она явно что-то недоговаривала. Такая осведомлённость сидящей напротив меня женщины о внутренней и внешней политике Великобритании, если честно, настораживала.
Прикрыв глаза, откинув голову на высокую спинку кресла, я задумчиво анализировала происходящее.
«- здесь два варианта, а, возможно, и три: - либо Аида решилась на меня оставить свою дочь и бороться за одни ведомые ей идеалы, забрав свою долю сбережённых и накопленных нами средств; либо она действительно желает воссоединения».
«- посмотрим, что будет дальше; не думаю, что она стала такой, как эти рьяные суфражистки, отстаивающие права женщин. Ох уж эти опасные либеральные взгляды. Право, сейчас не до них, нам затаиться нужно».
- Чей это дом, Элинор?
- У него два хозяина. Квартира, в которой мы сейчас с тобой находимся, была когда-то зарегистрирована в ратуше Вестминстера на леди Элиз Беннетт. Её, если честно никто не видел. А если и видел, то это было так давно, что вряд ли кто помнит о мимолётном эпизоде в своей жизни. Я приобрела её через агентство по «наводке леди Маргарет» почти сорок лет назад.
- Кто такая леди Элиз Беннетт?
- Она дочь благородного лорда Беннетта, самого младшего брата 6-го графа Танкервиль. На склоне лет он получил рыцарство за заслуги перед королевской семьёй и приличную денежную сумму, но распорядился ею, бездарно. Всё своё имущество он завещал своей второй супруге и сыну от второго брака. Свои права на эту квартиру леди Элиз Беннетт узнала от отцовского стряпчего. Как сложилась судьба женщины никто не знает. Я слышала, она собиралась в Штаты.
- Под чьим же именем ты здесь собралась жить Нора?
- Сложно сказать. Я думаю на эту тему. Место, в котором мы находимся - это такая глубинка в старом добром Лондоне, что его ещё поискать нужно. Даже сторожили теряются и спорят о его местонахождении. К этому дому ведёт небольшой проулок с серой низкой аркой. Он выходит в другой проулок, выходящий на улицу Petersburgh Plac. Она, в свою очередь, выходит на Moscow Road is a street in the Bayswater. Все эти улицы носят русские названия в честь Александра I и его победы над Наполеоном.
За низкой серой аркой скрывается двор, напоминающий небольшую площадь. Он выложен брусчаткой и имеет большой газон со стриженными высокими кустами. Эти кусты будто охраняют личности соседей, которые выходят из огороженных изгородями дверей своих квартир. Год назад я жила в этом месте около месяца. Устраивала всё, понимая, что время не остановить. Оно неминуемо отсчитывало дни и месяцы, неустанно двигаясь в сторону военного переворота.
Однако у меня не случились знакомства в Лондоне, я если честно не умею их заводить. Только вот констебль, отвечающий за этот участок наведался как-то, воспользовавшись временем для визитов. Но у меня есть на руках доверенность от пожилой миссис Виктории Барри. Именно она «купила в своё время» эту квартиру.
А так как она «является компаньонкой княгини Данбарской в Российской империи» то по прибытии в Лондон, конечно же, пожилая княгиня пользуется гостеприимством этого дома. Пожилые женщины, знаешь ли любят проживать инкогнито. Эта легенда на первый взгляд выглядит немного запутанно. Но она прекрасно отработана и подтверждена всеми документами.
На многие года мы в этом доме очень надёжно защищены с тобой. На Петербургской улице есть буквально все магазины и небольшой сквер для прогулок. Большего нам пока и не нужно.
- В квартире газ?
- Не только. Лет пять назад, в доме провели электричество. Газом я решила пользоваться только для приготовления пищи. В ванной комнате на первом этаже есть водонагреватель. Он выполняет свои функции исправно, так как изготовлен из чугуна. Есть запас дров и угля в хранилище.
Вы голодны с дочерью. Это не вопрос, дорогая. Это тот факт, о котором я постоянно помню. Вы же с дороги. Но это недоразумение мы сейчас исправим. Пойдём, я покажу тебе все комнаты наверху. Оставь маленькую леди Маргарет спать на диване. В столовой уже тепло. На окнах первого этажа решётки. Дверь заперта изнутри на внушительный засов. В дом никто не проникнет. Верхние комнаты отапливаются до сих пор дровами, их нужно зажечь в камине. Знаешь, я не решилась обзаводиться полностью газом.
Мы переложили ребёнка на диван и укрыли её пледом.
Открыв вместительную гардеробную и включив в ней свет, я показала Аиде многие наши возможности. Вещей было предостаточно.
А после она шла за мной коридором. Совсем коротеньким, но зато широким. Он упирался в лестницу. На втором этаже было две спальни, малая туалетная комната, гостиная и комната «выше». Я так мысленно называла эту пустующую комнату. Она действительно была выше всех, практически под самой крышей. К ней вели три ступени наверх. В ней не было электричества. Сейчас за её дверями хранились старые стулья, полки, комоды и свёрнутый ковёр, который ещё полная сил я переволокла из своей спальни.
- Вот опочивальня, похожая на ту, которая леди Иден была по душе в Морпет. Я старалась обустроить её только для тебя. Золотистые, тёплые тона. Вы будете пока спать здесь с дочерью. После мы сделаем отдельную детскую.
Нерешительно. Боясь нанести воспоминаниями себе глубокую душевную рану, женщина прошла в комнату. Замерла на мгновение возле кровати, глянула на небольшой портретик в рамке, стоящий на каминной полке. Открыв же шкаф, она удивлённо замерла.
- Чего здесь только нет!
- Я никогда не приходила сюда с пустыми руками. Никогда. Я как челночная торговка тащила в Лондон всё подряд из дома в Петербурге. Чем ближе подходил семнадцатый год, тем … Ты разочарована во мне? Эта меркантильность лишает меня этакого ореола элегантности и аристократизма? Про себя я это назвала практичностью. Скажем так: - однажды задавшись целью, я годами её реализовывала.
- Нет. Что ты. Ты как раз осталась прежней, годы создали тебя удивительной. Ты действительно леди. Я же порой не могу смотреть на себя в зеркало. Этот облик породил во мне множество комплексов. Увы, я уже совсем не та Аида.