Не про Любовь!

Глава 19

Ища уважительную причину для того, чтобы именно в данный момент оказаться в этом огромном строении непрошеным гостем, я завела разговор, конечно же про библиотеку.

Нисколько не пародируя фильм будущего и не пытаясь привлечь к себе внимание простым, естественным вопросом, я всё же задала его в несколько иной форме.

- А библиотекой в замке? Возможно ли будет пользоваться ею на правах соседа-читателя? С учётом возврата книг, разумеется.

Родерик задумался. Тень набежала на его лицо. А после улыбнувшись, мужчина сказал, что он слышал историю о том, что граф Нортумберлендский вывез в одно из своих имений коллекцию париков. Возможно, в это самое. А вот про библиотеку, к сожалению, он ничего не знает.

- Так, он выразил свой протест и явился в палату лордов в неподобающем виде.

- Протест?!

- Вы разве не знаете эту историю?

Иден пожала плечами, однако продолжая наблюдать за собеседником.

- «Всякий, — говорилось в акте о налоге, — кто желает носить парик, должен заплатить одну гинею за годовой сертификат».

- Сертификат на что?

- На пудру для париков, разумеется. Именно на неё ввели огромную пошлину. Пудру ввозили всегда из Франции. Пошлины вызвали бурю негодования среди жителей Лондона. Один из герцогов, в знак протеста против этой акции, отказался от своих париков в пользу коротко стриженных волос и призвал своих друзей последовать его примеру.

- Вы серьёзно? Родерик?

Я, взяв «братца» за локоть, развернула осторожно его к себе. Ведь он постоянно неосознанно говорил в сторону леди Иден.

- Мы, конечно, можем послать графу письмо с просьбой открывать для нас иногда его хранилище книг. Но мне сдаётся, милая моя родственница, что вы ещё нашу библиотеку не изучили. Мистер Холмс мне доложил, что вы, занимаясь расчётами, всё свободное время, проводили в зале для приёмов.

Он спрашивал о нас…

- А в доме есть библиотека?

Я попыталась сделать искреннее удивление на лице. Думаю, мне это удалось. Придерживая аккуратно юбку, сделала шаг.

- Разумеется, мисс Элинор.

Что мне оставалось делать? Взгляд Аиды был не читаем. Она будто отсутствовала в этот самый момент, думая о своём. Мы медленно шли мимо живой изгороди. Оставалось совсем немного и нужно было свернуть на соседнюю аллею. Это место было самое близкое от шикарного входа в здание, и я явно чувствовала чьё-то присутствие там, за стенами.

Это чувство уже посещало меня раньше, и я отлично помню его. Происходило это в далеком двадцать первом веке, когда я решила ввести в свою жизнь правило возвращаться с работы пешком. Однажды, проходя мимо торца многоэтажного дома, я вдруг получила в награду за то, что удлинила себе путь, тяжкое ощущение. Окружающая обстановка ничем не выдавала себя, но именно тогда я впервые столкнулась с этим непонятным феноменом.

Каждый вечер, минуя тот же дом, я вновь и вновь чувствовала то же самое: - тёмные окна углового жилья на первом этаже будто смотрели на меня, не отрывая тяжелого, болезненного взгляда. Казалось, они стремятся рассказать каждому прохожему о невыносимом горе, об испепеляющей боли, о немыслимо глубоком отчаянии и безумии, таящимся внутри. Это было непросто выдержать, и я старательно выбирала другой путь, стараясь избегать этого странного воздействия.

Однако однажды, потеряв бдительность и забывшись, я опять попала под «обстрел» этих невидимых глаз. Уже позже, присмотревшись, заметила, что квартира, которой принадлежали эти окна, оборудована специальным пандусом, ведущим прямо на улицу, в придомовую парковую зону. Издали я видела, как из оборудованных в балконе дверей выходят женщина и мужчина: последний аккуратно вывозит из квартиры пожилого человека в инвалидной коляске. Они ведут тихую беседу, а затем отправляются в сторону ближайшего магазина.

Я твёрдо убеждена, что долгие месяцы, именно эти окна смотрели на меня с чувством непередаваемого страдания и бессилия обездвиженного человека, неспособного полноценно общаться с внешним миром.

Эта мысль была для меня озарением. Я была уверена, что в замке проживает некто, находящийся именно в таком же положении. Однако графские владения, это вам не музей, и посещать их любому встречному, я думаю, очень даже не с руки.

Непозволительно можно и, так сказать.

*****

Мы отдалялись от замка, и желание проникнуть в него затихало. Приходило понимание, что нельзя вот так врываться в чужие дома. Особенно такого уровня.

Я всё более странным находила наше пребывание в этом времени, осознавав вдруг, что в Англии нам сложно будет сделать с сестрой достойную партию. А хотя бы одна из нас должна побывать в браке. Должна. Возможно, для того, чтобы не встречать оценивающе – недоумённые взгляды обывателей. Для того чтобы получить защиту фамилии.

Сложно будет везде, но в России, так почитающей всё иностранное, возможно, мы заручимся поддержкой какой-либо благородной фамилии по причине большого чувства к одной из нас.

Возможно.

Смотря на то, как леди Иден беседует с наследником старинного шотландского клана, по дороге обратно, я вдруг задумалась о том, что в возрасте, когда он уже должен держать на руках наследника, мужчина почему-то даже не обручён.

Или всё же обручён?

Внезапно пришло решение воспользоваться приездом мистера Родерик Мак-Данбар и посетить в его экипаже Эдинбург, приценившись к совершенно новой жизни в большом городе. Меня интересовала стоимость квартир. Хотелось иметь собственность.

Причина для поездки? Да какая угодно. Допустим покупки к зимнему времени года. Ведь они необходимы нам с сестрой. Я имею в виду одежду.

Я внушала себе, что нельзя жить без планов на будущее, иначе мы просто погрязнем в бытовых проблемах дома, который нас приютил. Впадём в зависимость от семьи, которую и в глаза ещё не видели.

*****

Всю последующую неделю, каждый новый день мы будто сдавали экзамены сами для себя. Экзамены на пригодность и соответствие.

Родерик, поедая методично так любимого им запечённого цыплёнка с овощами на обед, казалось, не замечал ничего и никого, кроме леди Иден.

Однако я думаю, что замечал.

Замечал, как я небрежно сегодня в полдень, поддев чашечку чая, отошла с ней к окну, разглядывая непогоду на улице, как выше положенного приподняла подол юбки всего один только раз.

Он вдруг оборонил, разумеется, оправдывая меня для себя, что в Лондоне дамы длину верхней юбки повысили, выставляя слегка на показ удивительной красы свои ботики и туфельки и это бесспорно им удобнее.