Страница 60 из 99
- Мы не хотим чужих в дом.
Моя фраза выпорхнула непослушной птицей, и я сразу же поняла то, что её смысл для этого мужчины по сути своей не вполне понятен. С детства привыкший к прислуге, он, не знал, что можно жить по-другому.
- Во Франции…
Сестра осторожно подбирала фразы, стараясь переключить всё внимание на себя. Мельком глянув на меня, она тихо качнула головой, высказывая неодобрение.
Однако после всё её внимание было сосредоточено только на собеседнике.
- Всё началось не за один день. Вы же понимаете мистер Родерик о чём я говорю. Волнения в стране. Мы изначально ощутили то, что общество меняется. Наблюдая поведение прислуги, зная не понаслышке каково это быть в опале у судьбы, мы вовремя поняли самое главное. В итоге остерегаемся сейчас говорить что-либо в присутствии чужих. Остерегаемся… Поверьте, нам нужно время. Мы многое пережили. В том числе предательство. Представьте, что мистер Холмс сегодня откроет ночью двери восставшей толпе пьяных нищих. Только на одно мгновение представьте это очень реально, и вы поймёте о чём я говорю.
Леди Иден, аккуратно перетасовывая факты, не называя имён и дат, говоря общими фразами, пересказывала историю, которую нам поведал охранник последнего почтового дилижанса. Как говорится имеющий уши, да услышит. Тот француз — эмигрант, помните? Он ещё имел дом в центре Парижа.
- Как вам это удалось?
- Что?
- Сбежать от разъярённой толпы?
- Это произошло, когда она отправилась за королевской семьёй в Версаль. Париж опустел. До этого мы прятались на чердаке дома Российского консула. Он долгое время жил в Париже. Граф Симолин Иван Матвеевич, вам его имя не о чём не скажет. Он сейчас, наверное, уже в России. Нам помогла очень благородная дама, его дама — француженка. Вовсе не дворянка. Но она была дорога графу. Боюсь, что мадам погибла, защищая нас с сестрой. На судне мы попали в шторм. И просто чудом спаслись, попав на берег, именно в Шотландии.
И вновь она смотрела ему в глаза, умоляя, чтобы он поверил. А я поражалась тому, как она ловко переплела сведенья, которые так или иначе мы смогли добыть для себя в этом временном отрезке.
А гуляющий с нами неспешным шагом «братец Эрик», как мысленно я его называла и не сомневался.
Разве может ангел, так смотрящий на него, лукавить?
Впервые за много дней мы гуляли открыто, наслаждаясь солнечным днём и просто этим часом.
- Мистер Родерик, вы обмолвились, что проездом в этих местах.
- Это так. Экипаж, в котором я был в пути, сейчас на ремонте. Мне ничего другого не оставалось… Но я только рад, что так всё произошло.
И я вновь отметила его взгляд, брошенный на леди Иден.
- Куда же вы держали путь?
- Отец, глава клана, он проживает в горах, не желая принимать участие в том, что происходит как в Шотландии, так и в Англии в целом. Это вопросы большой политики и той вражды, которая всегда стояла между жителями этих двух островных государств. Я обещал навестить его…
Мы молча шли по широкой аллее, любуясь осенними цветами на газонах, а перед нами во всей своей красе высился замок. Старинное строение в несколько этажей.
- В нём действительно жила королева несколько месяцев?
- Жила. Она искала поддержки у своего брата Генриха VIII.
- Того самого, что взял в супруги Анну Болейн?
- Да. Королева Маргарита умудрилась родить тайно от нашего предка – шотландского графа дочь, которую сразу же отдала ему.
- Именно королева? Не её фрейлина или близкая подруга? Вы уверены?
- Это семейное предание. Оно так гласит.
- Как это не похоже на ту, которая боролась за корону и власть при своём малолетнем сыне.
- Вы носите её перстень, мисс Элинор. Откуда он у вас? И почему он у младшей из княжон?
- Мы не знаем этого. Он был у нас всегда. Аиде он никогда не нравился. Это всё, что я могу сказать. Нас воспитывала пожилая родственница после того, как мы приехали из России. Эпидемии и неустроенность. Тяжёлые это били для нас времена.
Слушавшая нас Аида, подняв голову, рассматривала тёмные окна. Повернувшись к нам, она очень тихим голосом вдруг спросила о том, кто сейчас проживает в замке.
- Он пустует. Кого ныне привлекает провинция? Принадлежит я думаю он графу Нортумберлендскому, как и всё вокруг. Но увы, он пустует.
Подняв голову, я начала внимательно изучать старинный фасад, отмечая, что он был сооружён из того же камня, что и наш дом.
«- цоколь, манера класть раствор, цвет и размер камня - всё едино, я уверена, что замок и наш дом, были построены в одно время, к чему все эти легенды»?
Солнце уже слегка клонилось к закату, и его мягкие лучи играли на камнях, сглаженных временем и ветрами, которые дули с океана. Золотистый оттенок шёл красавцу замку. Фасад, выполненный в классическом стиле, был украшен резными элементами и витиеватыми орнаментами, которые, казалось, рассказывали по-своему эту историю.
В этот момент я вдруг ощутила странное чувство — я была уверена кто-то наблюдает за нами. Тень за стёклами таких же окон, как и в нашем доме, была едва различима, но её присутствие было очевидно.
Переглянувшись с сестрой, я уловила в её взгляде тот же тревожный блеск. Мы стояли на улице, окружённые старым зданием, и чувствовали себя актёрами на сцене, за которыми следит невидимая публика. Ветерок, пробежавший по аллее, добавил ощущение неуловимого присутствия, словно кто-то дышит рядом, но остаётся невидимым.
И тут, среди этой странной атмосферы, я услышала тихий шёпот. Он был еле слышен, но настолько отчётлив, что я не могла его игнорировать. Голос звучал в моей голове, словно эхо из глубокого колодца.
Это было похоже на то, как во сне из могилы меня звал Стас.
«- Вызволи меня отсюда», — звучал голос, он был иным, лишённым прежнего напора и ярости. Вместо этого в нём слышалась тихая безысходность. Кто-то умолял, и это ощущение было настолько сильным, что я не могла его игнорировать.
«- Помоги»!