Страница 12 из 99
Подхватила сумку с вещами, глянула на квартиру. Рамка с портретом супруга, лежащая фотографией вниз, бросилась в глаза. Сердце защемило.
«-Господи, что я творю, куда собралась»?
Из зеркала, повешенного обратно на своё место на меня смотрела слишком молодая женщина. Её даже отдалённо нельзя было принять за меня прежнюю.
«- вот что значат слова: «- да её родная мать не узнает».
Действительно, не узнает. Никогда!
Зеркало. Я вдруг смотрела и смотрела в отражение, запоминая, то, как видно в него всю мою квартиру. Это было так важно в тот момент. Помнить всё до мелочей!
Помнить!
Помнить!
Будто от этого зависела вся моя дальнейшая жизнь.
****
Никому до нас не было дела.
Никому.
Во дворе всё было на удивление спокойно. Безмятежно разговаривали возле карусели две молодые, добрые соседки в нашем с Идой исполнении. Неподалёку гуляли мамаши с колясками. Мы озадаченно отходили подальше от пацанов подростков, которые раскручивали металлический круг с сиденьями с жуткой силой. Они кричали, и мы не слышали сами себя. Прикрывали лица, стараясь увернуться от налетевшего вдруг ветра.
Хотелось жизнерадостности подростков зачерпнуть и «положить» в копилку. Насытиться. Но Ида свела брови, сжав губы:
- Нельзя.
- Ты уверена, что мы всё правильно делаем? Меня «тянет изнутри», ты увлеклась в квартире, «беря взаймы». Скоро начнётся мой «голод».
Она смотрела, не мигая остановившимся взором будто вдаль.
- В соседнем дворе тёмная машина остановилась, вместо хрома детали все чёрные. На черепаху похожа – новая модель внедорожника. Не разберу, что за марка. Сам Отто в ней сидит, спрашивает о чём-то жителей дома.
Дыхание перехватило от этой новости.
- Нора, ты чего?
- Я Эля для всех, поняла? И для тебя тоже. Нужно уходить. Как только он увидит меня, сразу узнает. Тот взгляд в спину, когда я от матери уезжала. Я уверена, он почувствует. Что-то есть во мне теперешней от той, которую он тискал во дворе школы, обещая вечную любовь. На то и расчёт, потому и сам ищет. Времени у нас действительно мало. В магазине камеры были.
Мы ехали на её, купленной, наверное, на самой дешёвой разборке машине. Две девушки на вид лет по двадцать пять.
- Да куда же ты лезешь, курица, точно права купила. В подворотне.
- Не спеши. А ты свои права где взяла?
- Выдали.
Опять почувствовала её воздействие. Она «хотела» чтобы я ей верила.
- Понятно. Тоже купила?
- Нет. Сами дали. Иногда мне невозможно отказать.
- Может я тогда за руль сяду?
- Ты сейчас вообще, если что, без каких-либо документов в этом мире. Сиди уже. Или будешь доказывать, что тебе пятьдесят пять?
Так, мы узнавали друг друга, споря и тихо ненавидя, понимая, что без друг друга нам не выжить.
- Камеры, телефоны – скажи, как в таком мире можно быть? Уходить надо. Одень капюшон на голову. Ненавижу всю эту электронику. Иногда кажется, что её изобрели специально, чтобы можно было изловить представителей нашей расы. Изловить и сдать на опыты.
- Нас таких много?
- Уже нет. Всё не так, как ты думаешь. Не так, как видят люди. Мы можем «уйти».
- Что же ты не уходила?
- Тебя ждала. В одиночку не выжить. Мы питаем друг друга. Это закон. После расскажу.
Город жил своей жизнью, создавалось впечатление, что он самостоятельный живой организм. Проезжая часть – это вообще отдельная тема для философских размышлений: - все проносятся мимо или стоят в пробке. Движение – жизнь.
Понятие правил в некоторых местах вообще отсутствует. Портовый город, в котором, вождение «по понятиям», формировалось десятилетиями. Туристические автобусы и гости из Поднебесной, а может, из Страны восходящего солнца разглядывают порт и многомиллионный город, который раскинулся на высоких сопках на берегу Тихого океана.
Желая, очевидно попасть на набережную, и накупить матрёшек и изделий из янтаря, приезжие активно общаются. Жители города спешат куда-то, и всем им нет никакого дела до вас. Опять тревога уколола сознание.
«- Никому нет никакого дела».
Лёгким дуновением, мелькнула мысль, как вроде не о чём и не поймаешь её за хвост, потому как следишь за дорогой, слушая внутри себя тревожный шёпот.
Юркой ящеркой она скользнула под камень небытия.
- Они найдут нас. Не думай так громко. Пройдёмся по набережной. «Потеряешь» телефон. «Насытишься» и в дорогу. Люди, дети – их эмоции. Бери только светлый фон, представь, что сжимаешь его в своём сознании, так как большой поток информации в компьютере.
Шёпот той, которая молча ведёт машину. Эту молодую женщину я даже мысленно не могу назвать бабушкой.
- Куда мы затем?
- В промзону. Есть одно место, я готовила его на такой случай.
*****
Дорогу в промышленную зону соседнего городка разбили тяжёлым транспортом. Одну яму объезжаешь в другую попадаешь. Кажется, её не ремонтировали со времен постройки этого самого городка. Подвеска автомобиля жалобно скрипит, а нервы натянуты как струна.
Ирония судьбы – промышленная зона, а дорога в неё такая, что хоть пешком иди. Пока доберешься до этой самой зоны, все желание работать пропадает. Думаешь только об одном – как бы целым вернуться обратно.
- Не вздыхай, немножко осталось, нас завод заброшенный интересует у реки…
- Мы в пути уже часов пять. Что дальше?
- Не знаю…
- Как?!
- Вот так. Ситуация вышла из-под контроля. Ты была с ним тогда? Я имею в виду: - он первый твой мужчина?
- Нет! Конечно, нет. Но… понимаешь, всё шло к этому. Проводы в армию. Он и его друзья. Человек пять провожали тогда. Весна. Район гудел, как это было возможно раньше. Ресторан «Лотос» весь в огнях, живая музыка. И вот мы наедине в пустой квартире. Я еле отбилась тогда от него. Он был пьян. Зашли к его бабушке, он вещи хотел забрать, меня проводить. Ещё немного и это произошло бы силой. Он был словно зверь, я не хотела и сделала так… Теперь я понимаю, так как можешь ты.
- Ты о чём?
- Остановила его, если можно так сказать, то силой мысли. Когда поняла, что не хочу, неправильно вот так с пьяным. Любила его сильно и хотела невинности и красивой свадьбы. А после сама не верила в это. Забылось. Он свалился на кровать как подкошенный, я подумала, что перебрал Стас с водочкой. А на следующий день он должен был быть рано утром у военкомата. Оставив его спящим, я убежала домой. Родителям ничего не сказала. И его больше не видела.