Страница 3 из 61
Глава 2. Новая старая жизнь
Кана проснулась от того, что в окно бил яркий солнечный свет, за окном заливались птицы, а на кухне внизу бабушка уже вовсю гремела посудой.
Девушка потянулась и сонно осмотрела свою комнату. Все те же безликие стены оливкового цвета, старенький встроенный шкаф для одежды и низкий туалетный столик, бережно застланный кружевной салфеткой.
Спальня выглядела так, будто время здесь остановилось.
Кана села и свесила ноги с кровати, устало разминая шею. Этой ночью она практически не спала, вновь и вновь прокручивая в голове мрачные воспоминания.
Особенно тот день.
Университетская вечеринка в Токио в честь окончания второго курса. Арендованный зал на Синдзюку был украшен неоновыми гирляндами и огромными шарами кусудама. Одногруппницы в изящных коктейльных платьях приглушенных тонов, парни в стильных приталенных блейзерах, смех и звон бокалов с безалкогольными коктейлями.
Преподаватели уже разошлись по домам, декан произнес короткую речь, а потом начались танцы.
Кана стояла в стороне и ждала Кейта.
Они познакомились в конце семестра. Кана тогда, якобы случайно, подошла к нему после лекции спросить про домашнее задание. Кейта мягко улыбнулся и мимоходом бросил, что она очень милая. Потом начались недели непрерывной переписки в LINE. Кана засыпала с телефоном в руках, по десять раз перечитывая его сообщения.
Кейта не стеснялся в выражениях. Он открыто писал, что она ему нравится, что он никогда еще не встречал таких удивительных, ни на кого не похожих девушек. Кана, все еще чувствовала себя чужой в огромном Токио и не верила своему счастью.
Они договорились вместе пойти на вечеринку, а после Кейта пообещал отвезти ее в уютное кафе на Сибуе.
Кана так отчаянно готовилась к этому вечеру. На все свои скромные сбережения она купила изящное платье, отдала немало денег в салоне за укладку, нанесла неброский, аккуратный макияж. Но все оказалось напрасным. Он не встретил ее у общежития, как они договаривались, и даже не подошел, когда увидел в зале.
Внутри Каны вспыхнула обида и злость. Игнорируя удивленные взгляды, она решительно шагнула к нему через весь зал. Но Кейта посмотрел на нее как на пустое место.
— Ты что, реально поверила, что такой как я может позвать на свидание... тебя? — он намеренно повысил голос, чтобы его услышали вокруг. — Ты вообще на себя в зеркало смотрела, чучело?
Кана застыла, не в силах пошевелиться, а Кейта развернулся и пошел прочь, по-хозяйски приобняв за талию эффектную третьекурсницу из параллельного потока.
Кто-то из парней тихо хихикнул, но большинство студентов просто отвели глаза, уставившись в пол или в свои телефоны, и делали вид, будто ничего не произошло.
— Кана! — крикнула из кухни бабушка. — Спускайся завтракать!
Голос бабули выдернул ее из кошмарного воспоминания, и Кана мотнула головой, прогоняя мрачные мысли прочь.
Она натянула джинсы и свитер с вытянутыми рукавами и поплелась на кухню. От витающих там запахов плохое настроение моментально улетучилось. Бабуля приготовила тамагояки — сладковатый омлет, который она делала слоями, аккуратно сворачивая на сковороде деревянными палочками.
Кана помнила этот запах с детства. Он всегда означал утро выходного дня, когда можно не спешить, спокойно сидеть за столом и слушать, как бабушка рассказывает про то, что дочка господина Танаки вернулась жить к родителям, а в доме напротив съехали жильцы.
— Кана-тян, ну что это за обноски? — вздохнула бабуля, макнув палочки в пиалу с водой. Она неодобрительно окинула взглядом вытянутые рукава свитера, но тут же мягко улыбнулась. — Живо садись за стол. Из-за своей учебы ты бледная как поганка!
К омлету она подала мисо-суп с тофу и водорослями. Бабушка варила его на даси, с мелкими кусочками шелкового тофу, которые буквально таяли во рту.
Как же Кана скучала по этому вкусу! Она с тоской в сердце посмотрела на бабушку и вдруг для себя ясно осознала, что только в этом доме ей было по-настоящему хорошо и спокойно. Только тут ее всегда понимали и принимали такой, какая она есть.
— Ты поедешь в университет сегодня? — спросила бабушка, разливая жасминовый чай по чашкам.
Кана кивнула, жуя омлет.
Учебный год уже начался на прошлой неделе, так что она немного опоздала из-за проволочек с переоформлением документов. Перевод из токийского университета занял больше времени, чем рассчитывала Кана. Теперь она студентка третьего курса филологического факультета университета своего родного Ямагути.
Третий курс, новая группа и новые люди. Она уже чувствовала, как внутри поднимается знакомая тяжесть и комок где-то в груди, который не давал полноценно дышать. В Токио она научилась с ним жить, но здесь… Видимо, придется учиться заново.
— Кстати, Рин тоже там учится, — сказала бабушка, садясь напротив. — Вроде на твоем факультете.
— Рин? — Кана с удивлением подняла глаза. — Моя Рин?
— Ох, помню, вы в детстве не расставались с ней. У нее родители до сих пор через два дома живут от нас. Насколько мне известно, они держат небольшую мастерскую по ремонту фусума и ширм.
Кана помолчала. Рин, та самая. Рин, с которой они часами напролет могли играть в куклы. Ее лучшая подруга, которая всегда была рядом, но так быстро забыла про нее после переезда Каны в Токио.
Сначала они созванивались практически каждый день, потом раз в неделю, а затем раз в месяц. Потом и вовсе перестали общаться. Кана не писала первой, боялась, что у Рин теперь новые друзья и новая жизнь.
— Мы так давно не виделись с ней, — задумчиво сказала Кана. — Не знаю, узнает ли она меня.
— Глупости какие, — ласково проворчала бабушка, подливая ей чаю. — Вы же с ней с самого детского сада из одной песочницы не вылезали, настоящие осананадзими. Рин хорошая девочка. Вот увидишь, она будет рада твоему возвращению.
Кана опустила взгляд на свою чашку. Мысль о встрече с Рин немного потеснила липкий комок в груди, но на смену ему пришло острое, щемящее волнение.
Она доела тамагояки, допила зеленый чай и встала из-за стола. Слегка наклонив голову перед сидящей напротив бабушкой, она мягко улыбнулась.
— Спасибо за угощение, бабушка. Я пошла.
Бабушка слегка опешила. Кана не была ласковой даже в детстве, а уж после Токио и подавно. Но ничего не сказала, только улыбнулась и начала вытирать стол.
— Иди уже, — сказала она. — А то опоздаешь.
Кана кивнула, сунула ноги в кеды и вышла на улицу, спеша к остановке.