Страница 2 из 61
Кана наконец посмотрела ей в глаза. Серые, с желтыми крапинками, такие же, как у матери. Теплые и понимающие.
— Мне нужно думать об учебе, — буркнула Кана, стараясь не смотреть на потрепанную нить.
С момента появления дара она поняла несколько причин, почему нити истончаются и рвутся. В первую очередь это вранье и предательство, случайно брошенные обидные слова. Вторая причина — утрата и боль, которую пережил человек. Возможно, есть еще что-то, о чем Кана пока не знала. Нить может разорваться полностью, тогда ее обладатель попадает в настоящий водоворот плохих событий. А может лишь надорваться и со временем срастись.
— Тетя Мидори передавала привет, — сказала бабушка, пока они шли к выходу. — Спрашивала, как ты.
— Вы разговаривали? — Кана удивилась.
— Она звонила мне вчера вечером, сказала, что ты хорошая девочка, просто... — бабушка запнулась, подбирая слово. — Просто немного замкнутая.
Кана промолчала. Тетя была единственной в Токио, кто пытался ее понять. Но даже она считала Кану, мягко говоря, странной. Хотя старалась этого не показывать.
Вокзал городка был таким же, как в день ее отъезда. Кана изо всех сил старалась не смотреть на людей, но получалось не очень.
Рядом с кассами стояла молодая мать с ребенком на руках, ее нить была толстой и яркой. Ребенок еще не умел врать, и над его головой Кана не увидела ничего. У детей нити появляются позже, когда они начинают больше понимать.
Парень в кепке набекрень говорил по телефону с подругой: «Да, я тебя люблю». Кана посмотрела на его нить. На удивление, она даже не дрогнула. Неужели в этом городе хотя бы кто-то не врет?
Носильщик в синей униформе помогал пожилой паре с багажом. Его нить была толстой и грубой. Такие бывают у людей, которые врут постоянно и уже не замечают этого сами. В основном это безобидная, ничего не значащая ложь, однако нити все равно от этого повреждаются. Вновь и вновь.
— Да что вы, ничего тяжелого, я сам справлюсь, — бодро сказал носильщик.
Нить частично лопнула, но тут же затянулась свежим наростом.
С багажом он, конечно, справился. Честно говоря, чемоданы были не такие уж тяжелые, судя по тому, как он их поднимал и укладывал в тележку. Но они были тяжелее, чем он сказал. И этого оказалось достаточно.
Пожилой мужчина улыбнулся, дал чаевые, и носильщик легко поклонился в ответ.
Кана смотрела на изуродованную нить и думала: а он сам знает? Что только что умерла маленькая часть его души? Что следующий раз, когда он внезапно потеряет важную вещь или заболеет, то будет сетовать на судьбу, хотя сам виноват в своих злоключениях?
Носильщик поймал ее взгляд и нахмурился.
— Кана? — бабушка обернулась. — Все в порядке?
— Да, — Кана моргнула и поспешила следом. — Поехали домой.
Старенькая «Тойота Королла» бабушки стояла в дальнем углу парковки. Кана узнала ее сразу. Белая краска облупилась на капоте, левое зеркало держалось на скотче. На заднем сиденье лежал потертый клетчатый плед.
Кана села на переднее сиденье и положила чемодан на колени, потому что багажник и пространство сзади были забиты какими-то мешками.
— Что ты там перевозишь? — спросила Кана, когда машина чихнула и завелась с третьего раза.
— Как что, картошку и капусту. Успела заскочить на рынок и закупиться подешевле.
— Так много?
— Я люблю готовить дома, — нравоучительно ответила бабушка. — А еще я купила морковку и кабачки.
Кана вздохнула, понимая, что переубедить бабушку все равно не получится. Они вырулили с парковки, обдав соседнюю машину клубом сизого дыма, и с легким рокотом покатили по дороге. Водитель той машины что-то крикнул им вслед, но бабушка не обратила внимания.
Автомобиль тарахтел по мокрому асфальту, Кана смотрела в окно и рассматривала знакомые места. Магазин «Продукты», где они с матерью покупали мороженое, школа, где Кана училась в младших классах, детский парк.
— Ты все еще их видишь? — внезапно спросила бабушка, не глядя на нее.
— Это не проходит, ба, — грустно ответила Кана. — Ты же знаешь.
— У твоей матери тоже был дар в этом возрасте, — сказала бабушка, переключая передачу. — А потом, когда ты родилась, он исчез.
Кана сжала пальцы на чемодане.
— Ты говорила.
— Я знаю, что говорила. Но ты никогда не спрашивала, почему это произошло.
Кана повернула голову к окну. Улица, которую она знала до каждого куста, дом госпожи Ямамото, акация, которая летом осыпается на дорогу, укрывая асфальт белыми цветами, беседка, в которой они с подругой детства Рин играли в дзянкен (*камень, ножницы, бумага, прим. автора).
— Потому что она выбрала меня, — тихо сказала Кана. — Вместо дара.
— Ты думаешь, от него можно отказаться, как от ненужной вещи? — бабушка бросила на Кану сердитый взгляд. — Дар уходит только тогда, когда больше не нужен. Твоя мама научилась любить и доверять людям, поэтому он пропал.
Кана закусила губу. Сложно научиться доверять людям, если ты заведомо знаешь, что вокруг все врут и предают друг друга. Бабушка называет эту способность даром, но Кана сказала бы, что это проклятье.
— Ты надолго вернулась? — спросила бабушка.
— Не знаю, — сказала она. — Наверное, насовсем.
В Токио у нее не было друзей, не было ничего, что держало бы ее там. Она пыталась, честно пыталась наладить отношения с одноклассниками, но это не закончилось ничем хорошим. В конечном итоге она даже начала общаться с парнем, который ей очень нравился. Но после выпускного он просто высмеял ее, причем сделал это прилюдно.
— А ты знаешь, — сказала бабушка, сворачивая к калитке небольшого домика, — парк сакуры в этом году обещают открыть пораньше. Говорят, там теперь очень красиво после ремонта.
Кана не ответила. Она смотрела в окно, туда, где вдалеке, за крышами домов, угадывались кроны деревьев. Раньше они часто гуляли там с мамой. В парке была традиция время от времени высаживать молодые сакуры, и каждый мог посадить свое дерево. Сейчас возвращаться туда у девушки не было ни малейшего желания.
Их аккуратный деревянный дом с темной черепичной крышей стоял в глубине тихой улочки. Вдоль забора цвели разномастные азалии, словно цветные облака, укутывая дом со всех сторон. Кот Тору спал на подоконнике и даже ухом не повел, когда машина остановилась.
— Ну вот, — сказала бабушка, глуша двигатель. — Мы приехали.
Кана вздохнула, взяла чемодан и открыла дверцу.