Страница 46 из 70
Я имею в виду, что укороченный спереди этот вид мужской одежды, он шёл не всем. Полных господ он совсем не красил. Но не в этом случае. Увы. Не в этом… Француз был весьма импозантен. Красивый молочно-белый шейный галстук, элегантно повязанный, оттенял природную его смуглость…
На этом всё!
Потому, как, только увидев лицо француза, я перестала дышать.
«- мамочка моя, помоги, он нашёл меня»!
В руке своей я вдруг ощутила тяжесть той самой кочерги, которой лупила его по спине в исступлении.
Мгновение и для меня в этой огромной зале исчезли буквально все. Я невольно встретилась с ним глазами. Замерла, чувствуя, то, что ощущает лань, которую гонят охотничьи собаки по открытому полю. Он медленно склонил голову в приветствии. Не отрывал взгляда от моего. Подняв голову, смотрел в ожидании, закаменев лицом.
Волей сжимала внутри себя все чувства, давила на кнопку «отключить эмоции». А взгляд, тёмный и пронзительный, не отпускал.
Напрасно я так расслабилась после скромного карнавала у князей Лопухиных. Грустный Игорь Андреевич, который собирался венчаться со мной перед самым взятием Москвы, он был представлен нам с Лизой вновь. Его старший брат был весьма гостеприимен. На карнавале, бывший адъютант моего отца занимал своими разговорами. Это был совсем другой человек. Ему вторил батюшка, строя, наверное, планы на будущее. Я же, поняв, что мне ничего в принципе не угрожает, прошлась в польке тогда с бывшим женихом, помня о том, что не более одного раза.
Можно.
Находила общения с ним приятными, ежели они без последствий. Восторгаясь, пробовала мороженое итальянских кондитеров и настоящее шампанское из Франции.
Сегодня всё было иначе. Вокруг бушевал праздник, гремела музыка, смеялись голоса, но я слышала лишь стук собственного сердца, оглушительно отдававшийся в ушах. Время тянулось патокой. Каждая секунда отсчитывала...
Что?!
Его шаги? Ведь он действительно медленно двинулся в нашу с Демидовым сторону, сквозь толпу, как хищник, неотвратимо приближающийся к своей добыче. Я не могла отвести глаз, парализованная страхом и каким-то странным, непонятным мне, предчувствием.
Бежать, скрыться, исчезнуть, но ноги словно приросли к холодному полу.
Его тень надвигалась.
«- Стоп! Какая тень, Женька не дури, не директор же школы он. Похабник и шпион Наполеона, на том и стой для себя. Людей куча вокруг, что он может сделать»?
В том, то и дело, что ничего.
Вот и Елизавета моя рядом. Она как барометр, чувствует всё на расстоянии. Мы слышим голос её жениха.
- Позвольте представить вам княжна: - граф Жан Гюстав дю Белле к вашим услугам. Его интересуют судьбы ваших военнопленных, мадемуазель Эжения.
«- Стоп! А вот с этого момента действительно СТОП»!
Моё хорошее настроение испарилось, как всем недовольное приведение. Эта тема всплывает всегда. Даже на балу мне нет покоя. Да что же вам не спится спокойно, господа? Я же не говорю про ваших крепостных день и ночь напролёт.
- Женечка, я замёрзла и хочу домой.
Шепча это, Елизавета притронулась к моей ладони окоченевшими пальчиками. Кружево перчатки не спасало ни от чего. Я глянула на её тонюсенькое платьице «Жозефины». Прямое, из газа и шёлка под ним. На тонкую кожу девушки, которая просвечивала венки на шее и в скромном декольте. Холодной синевой подкрашенные губки. Смотрела на пышные кружева по подолу, и из плотной ткани белые балетки. Смотрела на многих, продрогших дам в зале.
«- скажете мне, к чему такие жертвы»?
«- мужчины одеты в разы теплее».
«- пусть купеческие дочери развлекают их, вон открыли большие двери другой залы и все сословия смешались».
- Спасибо. Господа, холодно сегодня. Честно. Ведь все привыкли так или иначе, что я не лукавлю и говорю правду.
Улыбнулась, глядя в глаза будущему зятю.
- Мы вынуждены откланяться.
Изумление! Василий Львович неосознанно сменил массу эмоций на лице. Он был расстроен, ведь недавно было объявлено о помолвке, он рассчитывал на вальс с невестой.
- Пожалуйте к нам, Василий Львович, в гости. Нет, право вашей вины в том, но у вашей невесты зуб на зуб от холода не попадает. Так и до воспаления недалеко. Мы пойдём бабушку заберём из общества, приглашения к чаепитию сделаем для особ, приятных ей. Не хочу в угоду моде, болеть многие месяца после бала.
Собралась с духом. Правду так правду, что уж теперь. На том и стоим, как говорится. Душа у нас русская, её не понять никому…
- Сударь, не буду лукавить, мне неприятно видеть вас вновь. Ваше общество нам в тягость. Извольте не приближаться более к семье генерала Бутенева.
Вокруг воцарилась жуткая тишина.
Обратившись с последними словами к французу, без страха и упрёка смотрела ему в глаза. Непозволительно долго. Старалась увидеть хоть тень раскаяния. Но не видела ничего кроме несгибаемой воли и глаз, смотрящих только на мои губы. Казалось, сам Наполеон застыл предо мной. Хотелось кинжал вонзить в эту широкую грудь. Хотелось сделать ему ещё раз больно.
«- ненавижу, выжил, как же он выжил в Российских снегах»?
- Отчего же, мадемуазель, вы так суровы с тем, кто, восхищаясь, столько слышал о вас?
Его наглость, ходившая по острию кинжала, смело ухмылялась для меня одной. Она была отвратительна! Он прекрасно осознавал, что я не скажу правды в обществе. Не опозорю себя, считаясь с тем, что это коснётся и моей очень красивой и влюблённой в будущего супруга Лизы. Не скажу во всеуслышание о том, что вытворял сей господин в моей спальне! Что сделав предложение когда-то настоящей мадемуазель Эжении, бросил её, как только Наполеон перешёл границу.
- Вы француз, и этим всё сказано! Слишком свежи для меня воспоминания о тех, кто поджог организовал в монастыре, кто стрелял в монахинь под Можайском.
Увидела вдруг встревоженного Игоря Александровича Лопухина в толпе. Он спешил на выручку. За ним тот высокий гусар пытался раздвинуть длинными руками народ. Лиза приложила свою ладонь к моей щеке, смотря ласково. Своим действием, она заморозила мой гнев на самом корню. Я чётко осознала её помощь и желание всё прекратить немедленно.
Вызов! Я бросила вызов всему свету, скандальных, нас перестанут приглашать в общество.
- Прости моя душа, я тебя совсем заморозила. Прости.
После того как девушка резко потеряла вес, она не переносила холод, говоря, что только на коньках ей жарко в зиму.
***
Звон бубенцов, колокольное эхо церквей Москвы, наполняли воздух. Холодный снег, кружащийся с ночного неба, легкомысленно обсыпал лицо …