Перелётная Птица

Глава 6

Звон бубенцов, колокольное эхо церквей Москвы, наполняли воздух. Холодный снег, кружащийся с ночного неба, легкомысленно обсыпал лицо, вызывая легкое покалывание. Щеки, раскрасневшиеся от морозного дыхания зимы, пылали. Мне наконец-то удалось согреться. Тёплые носки и валенки под бальным платьем. Шубка из скромной норки. В неё я была закутана как в кокон. Рядом бабушка и сестрица в соболях.

Сани неслись домой на запредельной скорости.

Здорово!

«- какой русский не любит быстрой езды»?

Классик был прав!

Ощущала себя одновременно взрослой и безмерно восторженной, как ребенок, впитывающий в себя каждое мгновение чудесной зимней ночи. Кучер, с лёгким свистом подгонял сильных и породистых вороных, они мчались с сокрушительной быстротой, словно стремительные тени по уснувшему городу, оставляя за собой лишь метель из снежинок.

В вихре чувств я видела перед глазами бал, который ещё «гудел», расплёскивая чувства и небывалую энергию танцующих и влюблённых в жизнь жителей Москвы. Видела острую грань скандала, которую я виртуозно, благодаря Елизавете, обошла стороной.

А, впрочем, давайте по порядку.

Так, тому и быть.

В танце Москва была «отчаянно» прекрасна. Трудно было представить, что три года назад Первопрестольная была разорена и погружена в груды пепла, останки сгоревших домов; трупы раненных и убитых солдат, и жителей города.

«- Великие воины возлагают теперь свои боевые награды к стопам прелестниц, которые, быть может, молились, чтобы они вышли, целы и невредимы из боёв».

К слову сказать, в Москве военные были повсюду, а потому московские невесты имели блестящую возможность сделать выгодную партию.

На балах кавалеров в разы больше, чем дам!

Представьте себе: пышные собрания, залитые светом хрустальных люстр огромные залы, звуки живой музыки, кружащиеся пары. И среди них – множество молодых офицеров в мундирах, полных сил, амбиций и желания любить. Это была настоящая возможность не только найти для себя настоящие чувства, но и обеспечить достойное будущее. Однако стоит помнить, что за блестящим фасадом таких «выгодных партий» скрывались свои сложности.

Но не будем о том. Так как князь Голицын, своими пытливыми глазами вновь просчитывал всех дам. Он пригласил княгиню Шаховскую Софью Гавриловну на кадриль. Видя, что многие из офицеров не танцуют, князь выдумал вдруг возможность в кадрили сделать моветон, да такой, где у каждой дамы оказалось два кавалера.

Его голос был полон юмора, он показывал свою задумку, а после…

После мы с Елизаветой ехали домой.

Но изначально бал открылся полонезом. Его должны были танцевать все прибывшие, даже если позже они не собирались этого делать.

Василий Львович Демидов вёл меня очень достойно в нём. При этом он не спускал глаз с Елизаветы, своей официальной уже невесты, которая, грациозно отдавшись музыке, ничего не замечая вокруг, улыбалась моему батюшке, который был галантен, забыв о своих ранениях. И всё же доктор Гааз был прав, отец шёл на поправку! Он прекрасно держался в танце.

Этот танец, имеющий польское происхождение и появившийся предположительно в пятнадцатом веке, недаром дразнят «шествием». Спокойные и размеренные движения, все пары движутся под торжественную музыку по заранее обозначенным фигурам.

Для меня музыка звучала грандиозно вычурным произведением. Молоточки стучали в висках.

Однако мы успевали тихо переговариваться с будущим родственником, в который раз обсуждая тот момент, что во Франции власть вновь принадлежит королю. Бурбонов восстановили на троне. Я помнила из лекций по истории этот период и знала, что ненадолго. Не по меркам, конечно, человеческих судеб, а истории страны в целом.

- Представитель посла Франции в России, он сегодня здесь. Как ловко он говорит на русском языке. Удивительно, но князь Голицын собрал под сводами своего восстановленного дворца около трёхсот человек гостей. В соседнем зале из фужеров выстроен целый храм. Хрусталь, всюду хрусталь. Говорят, наполняя один верхний бокал, обученный специально человек, заполнит все остальные шампанским на глазах у гостей.

- Будет шоу? И море шампанского?

Не поняв меня, Демидов, наверное, слыша только музыку и себя, в ответ склонившись, шептал мне о том, что посол страны, которая поработила половину Европы несколько лет назад, ныне в Санкт-Петербург прибыл.

- Я представлю вам его адъютанта сегодня на балу, он просил о том.

Улыбнулась дежурно. Уже не слушала речи жениха сестры, ступая ножками в атласных балетках на тонкой кожаной подошве по плитам пола, чувствовала, как ступни замерзают.

«- огромный зал, он отапливается всего несколькими печами-произведениями художественного искусства, но этого явно недостаточно».

В душе я считала, что достойно выполнила свои обязательства перед семьёй. Подумывала о том, как ловко сделать потерянными «бальные гравированные золотом листики». Решила свернуть их в комочек и засунуть в складки дивана, на котором восседали бабушка и другие, весьма достойные особы в отдельной тёплой зале.

Листки были сшиты нитью из шёлка на манер блокнота и пропечатаны жуткими словами: - хороводъ, кадрилЪ, вальс, полька, менуэт. Напротив, каждого слова было пустое место.

Вначале я выбросила карандашик: - тоненький грифель. Сделала это незаметно в переходе между залами. Преднамеренно. Красивый незнакомый гусар, под строгим взором папеньки-генерала попросив у меня возможность пройтись с ним в кадрили, вдруг узнал, что вписаться в мою бальную книжечку нечем. Я нежно и озадаченно хлопала глазками, а он исчез в поисках тонко заточенного грифеля. После же сразу начался полонез, который ещё дома я обещала будущему зятю.

- Личный адъютант его светлости Виктора де Ноай, седьмого принца де Пуа, он вроде как шёл с графиней Бобринской в полонезе. Ранее сей адъютант носил титул шевалье. Он не расставался с ним в угоду незаконно провозглашённой республики. Герой. Говорит, что жил в довоенной России. Ныне же получив титул графа, он обласкан восстановленным в своих правах королём Людовиком. Его заслуги перед Францией и правящим домом, велики, конечно. Да вон он, гляньте, княжна.

Обратила внимание на фигуру незнакомого мужчины. О нём, наверное, уже минуты, как две или три, — твердил Демидов, занимая основное моё внимание. Как же русские любят всё иностранное. В светлых узких брюках на манер военных и в камзоле по моде на две длины…