Страница 40 из 62
— Не знаю. Думала, что да. А сейчас… сейчас я не уверена, что вообще знаю, что такое любовь. Я думала, что это когда терпишь. Когда ждёшь. Когда прощаешь.
Она помолчала. Посмотрела на Льва — впервые без злости, просто устало.
— А ты? Ты как?
Лев не ожидал и замялся.
— Живу. Потихоньку.
— Это много, — сказала Аня и отвела глаза. — Ты хоть не один. Это уже что-то.
Лев хотел сказать, что одиноким можно быть и в толпе. Что его брак с Соней был холодной сделкой. Что он все эти годы просыпался с чувством, что живёт чужую жизнь. Но не стал — сейчас не время.
Лев посмотрел на неё — и вдруг увидел не ту злую, уставшую женщину, которая встретила его в кафе. А девчонку, которую оставил двадцать лет назад. Такую же потерянную. Такую же одинокую.
— Аня, — сказал он. — Можно я… можно я приеду ещё? Не завтра, но когда ты будешь готова?
Она уставилась на него. Её губы дрожали.
— Ты правда хочешь?
— Правда, — Лев пожал плечами. — Ты — моя сестра.
Аня закрыла лицо руками. Плечи задрожали.
Лев не двинулся с места. Не стал её обнимать, не полез утешать. Просто сидел и ждал. Наконец Аня убрала руки. Глаза красные, щёки мокрые. Она посмотрела на брата и улыбнулась.
— Ты дурак, Лев, — сказала она. — Тот ещё дурак.
— Знаю.
— И костюм дурацкий.
— Дорогой, между прочим.
— Иди ты.
Она вытерла лицо салфеткой. Посмотрела в окно, потом снова на него.
— Ладно, — сказала она тихо. — Но без Вероники. Я пока не очень хочу её видеть. Приезжай, только предупреждай. Я познакомлю тебя с племянниками.
Лев удивлённо поднял брови.
— С племянниками?
— Да, у меня есть ещё сын, — сказала Аня. — От второго брака.
Лев кивнул. Помолчал. Потом усмехнулся — невесело, но тепло.
— Хорошо. Я всё понимаю. Но я тоже познакомлю тебя с племянниками. И уверен, что ты изменишь своё мнение насчёт Вероники.
Аня замерла.
— О чём ты?
Лев посмотрел на неё — тяжело, прямо.
— От моей жены у меня двое детей. Тигран и Стефания. Но совсем недавно я узнал, что снова стал отцом.
Аня побледнела.
— Гулял, значит? — её голос сел. — И при чём здесь Вероника? Она что…
— Ань, — Лев перебил, но мягко. — Ты не знаешь всей истории. Витя и Алиса — дети твоего… дети Константина — на самом деле мои.
Тишина. Аня смотрела на него раскрыв рот.
— Что?
— Вероника была беременна от меня, когда выходила за него замуж. Он знал. Знал, что дети не его. И молчал двадцать лет.
— Он знал? — прошептала Аня.
Лев видел, насколько она была бледной. Он кивнул.
— Вероника не спала с Константином за твоей спиной, Ань. Это её мама всё решила.
Аня закрыла лицо руками. Её плечи затряслись — сначала тихо, потом сильнее.
— Он знал, — повторила она уже сквозь слёзы. — Он знал, что растит моих племянников. И ничего не сказал.
Она подняла на него красные глаза. И вдруг рассмеялась — сквозь слёзы, надрывно, почти истерично.
— А я думала, что у меня одного ребёнка жизнь сложная. А ты, братец, собрал целый детский сад.
— Сам в шоке, — сказал Лев.
Аня вытерла лицо ладонями. Её взгляд смягчился.
— Ладно, — сказала она тихо. — Раз она столько выдержала… может, и я смогу её потерпеть.
Лев кивнул, вставая. Затем помедлил, но всё же протянул руку — не для объятий, просто чтобы коснуться её ладони.
Аня сжала его пальцы всего на секунду, а потом махнула рукой.
— Иди уже, — сказала она. — А то снова разревусь при всех.
Лев кивнул, развернулся и пошёл к выходу.
Вероника поднялась из-за своего столика. Перехватила его взгляд, вопросительно подняла бровь. Лев взял её за руку и повёл к выходу.
На улице они остановились. Лев посмотрел на небо — серое, низкое, обещающее дождь.
— Спасибо, — сказал он.
Вероника посмотрела на его лицо — усталое, но без той глухой обречённости, с которой он заходил в кафе. Не всё хорошо. Но и не всё плохо. Они выдержали. Этого достаточно.
Вероника ничего не ответила. Просто прижалась плечом к его плечу и закрыла глаза.