Волков: Больше, чем прошлое

Глава 21.

Москва. Октябрь, 2025 год.

Тигран сидел в машине, вцепившись в руль так, что пальцы онемели. Голова раскалывалась — пульсирующая боль отдавала в виски, в затылок, в глаза. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу, но он не мог заставить себя проглотить. Каждое движение давалось с трудом — мышцы ныли от напряжения.

Перед глазами всё ещё стояла Алиса — бледная, с красными глазами, с дрожащими губами. И её голос, когда она сказала ему страшную правду.

Он закрыл глаза, надеясь, что когда откроет — всё окажется сном. Но нет. Эта новая реальность прижимала его, давила, словно бетонная плита.

Он слышал, как она плачет. Машина была припаркована за углом дома, не так далеко от злополучного места их разговора. Крики Алисы пробирали до костей, но он не имел права вернуться.

Тиграну было невыносимо от мысли, что он не мог утешить её. Он сидел, прикусив губы зубами, стараясь не шевелиться. Каждая клеточка его тела рвалась к ней.

Нет, так будет лишь больнее. Он только сделает хуже, если сейчас выскочет из машины и побежит обнимать её. А потом придётся делать вид, что всё хорошо — как там сказала Алиса?

“Учиться быть братом и сестрой.”

Тигран смотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Он вспомнил, как эти же руки гладили её волосы. Как она улыбалась, когда он целовал её в лоб — той самой улыбкой, от которой у него замирало сердце. Как она шептала его имя в темноте, прижимаясь к нему всем телом.

Всё это было его реальностью, которая в один миг превратилась в самую большую ошибку. В страшный грех, черту которого они переступили, не зная правды.

Тигран почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он открыл окно, вдохнул холодный воздух. Не помогло.

Он думал о том, как со временем могли бы развиваться их отношения. Они могли бы стать настоящей семьёй. Мишка звал бы его папой. Перед глазами пронеслись картинки: вечера на кухне, когда Алиса готовит ужин, а он помогает Мишке с конструктором, или утро, когда она просыпается первой и смотрит на него заспанными глазами. А затем спокойная старость вдвоём, когда дети выросли и разъехались.

Он представлял это так ярко, так отчётливо, будто прожил эту жизнь. И теперь — в один миг — потерял её.

— Почему? — прошептал он в пустоту. — За что?

Всего этого не будет. Никогда.

Он не заметил, как слёзы навернулись на глаза. Тигран вытер их ладонью, выругался сквозь зубы. Его трясло. От досады, от бессилия, от боли, которая разрывала грудную клетку изнутри. Ему хотелось громко, по-звериному выть, чтобы заглушить этот голос в голове, который твердил: "Она твоя сестра. Вы не можете быть вместе. Никогда".

Он ударил кулаком по рулю. Потом ещё раз. И ещё. Он слышал каждый удар, чувствовал, как болят его руки, но продолжал бить — в душе боль не уходила. Она только разрасталась, заполняя каждую клетку, напоминая о том, что он не сможет быть счастлив.

Потом Тигран уронил руки на руль и разрыдался — навзрыд, как ребёнок. Горькие слёзы застилали глаза и текли по щекам, на руки, но он не вытирал их.

Когда спустя столько дней поиска его ребята сообщили, что наконец вышли на Настю и отследили её, Тигран наконец смог выдохнуть. Это означало, что он близок. Через пару часов ребята подтвердили, что Алиса живёт у неё.

Тигран сорвался, как только смог — сразу после утренней встречи. Он знал, где Алиса. Он знал, что она жива. Он знал, что сможет увидеть её, поговорить, объяснить. Он думал, что самое страшное позади.

Никогда бы в жизни он не смог предположить, что тайна её побега окажется такой жуткой.

Он думал об отце. Знал ли он? Знал, что у него есть дочь и сын? А мама знала? Поэтому она так реагировала на Алису?

Как так получилось, что из всех людей вокруг он лучше всех подружился именно с Витей?

Горькая ирония судьбы. Витя — его друг, с которым они служили в армии, прошли через ад и остались братьями по духу. Теперь они и правда братья. Наверное, поэтому он не отвечал на звонки — не хотел его видеть. Или, может быть, из-за их с Алисой...

Тигран не хотел думать об этом сейчас.

Телефон завибрировал. Тигран вздрогнул, поднял голову. Посмотрел на экран — номер помощника. Он откашлялся, вытер лицо ладонью, прокашлялся ещё раз.

— Слушаю, — ответил он. Голос был хриплым, чужим, но говорить так, чтобы никто не догадался.

— Тигран, извини, что отвлекаю, — голос помощника был взволнованным. — Очень срочно. Я знаю, ты будешь проклинать меня последними словами, но наши заказчики приехали с их партнерами — китайцами. Их обхаживать нужно.

Тигран закрыл глаза. Отлично. Только этого не хватало.

— Что от меня требуется? — спросил он.

— Наши уже забронировали зал, караоке, стол заказали. Директора организуют попойку, но сказали, что с нашей стороны всё начальство должно быть — у них так дела делаются.

Тигран потер переносицу. Он действительно хотел как всегда послать их куда подальше, вежливо сославшись на срочные дела. Но сегодня... сегодня он не хотел оставаться наедине со своими мыслями.

— Диктуй адрес, — сказал он.