Страница 51 из 76
Глава 16
История жизни, она потому и история: — ведь проживая сегодня, отправляя вчерашний день и все его события в воспоминания, мы, однозначно не отдавая в этом себе отчёта, подразумеваем, что это уже история.
Это правило в принципе касается и написанных автором глав.
Осторожное примирение Клэр с супругом и рождение их малыша, это уже история. Ведь каждое мгновение; в том числе и ежеминутное решение, оно формирует нашу душу, оставляя неизгладимый след на страничках любой исторической книги, которую мы пишем своими судьбами.
Мы иногда не успеваем воспринимать жизнь, сравниваем её с бесконечным потоком событий, в котором радости и горести, успехи и неудачи становятся частью обычного бытия. Говорим, что наша планета стала вращаться быстрее.
Любовь, дружба, предательство — это звуки и ноты, которые звучат в унисон, создавая мелодию. Она именуется простым словом — жизнь. Каждый день — это новая глава, в которой мы сами становимся авторами, а иногда и главными героями.
Что есть судьба, если не отражение наших внутренних переживаний?
Однако вернёмся к нашему повествованию.
Одна из глав книги о жизни, завершается рождением сына. В тот момент, когда первый крик наследника маркиза разнёсся по комнатам, время будто остановилось.
Всё вокруг замирало, и в сердце родителей разгорался свет и ощущения, ранее недоступные им.
Так было и будет всегда.
Сквозь слёзы радости и усталости, они совсем ещё не осознавали, что этот миг — не просто итог того бремени, которое женщина носила в себе девять месяцев, не просто момент признаний и откровений.
Это начало новой истории, новой жизни, в которой для них всё изменится.
Теперь в их дом вошло нечто новое, связанное не только с мечтами и планами, но и с невероятной ответственностью.
***
Итак, близнецам шёл уже восьмой месяц.
Декабрь - унылая дождливая погода на юге Франции навевала грусть.
Промозглый ветер завывал, словно жалобная песня странствующего менестреля. Она пронзала серость погрустневших вдруг небес и разливалась горечью на душе. Обширный двор имения, обычно полный жизни и ярких красок, теперь выглядел как картина, лишённая света. Сотни дождевых капель стекали по окнам наших уютных комнат.
Мне казалось, что в моей жизни не было супруга, тех дней и ночей на протяжении которых я отдавала ему всю себя. Мне привиделось венчание и великолепный мой наряд. Казалось это было со мной в другой жизни.
Ещё в одной.
Рождение близнецов изменило буквально всё.
Младшие де Антрага, упрямо не поддаваясь на уговоры старших детей и няни, ползком осваивали все возможные территории в доме. Их находили всюду.
Их искали везде.
Я всегда их звала де Антрага, упорно отодвигая воспоминания про мужа и его древний род. Отодвигая потому, что боялась в один прекрасный момент признать себя недостойной настоящей любви.
Его измена в нашей спальне. На том же самом ложе…
Глаза искали возможность заслонить раздумья чем-то иным. Мозг искал защиту от наваждения.
От тех звуков, которые раздавались из другой комнаты.
Уж лучше действительно считать, что мне всё привиделось.
Маленькие ручки и пытливые глазки моих деток, как будто заряженные любопытством, стремительно исследовали каждую щель в полу и стенах. Они всё тянули в рот.
В то время как Матео и Каролин, делая прописи в тетрадях, с ностальгией, поглядывая на беззаботные забавы малышей о чём-то, шептались; — близнецы, казалось, предпочитали быть первооткрывателями буквально во всём.
Каждый новый предмет вызывал у них восхищение: ковёр на полу и мамино уютное кресло, на сиденье, которого можно было опереться и подняться на ножки; подушечка для ног у кресла, рычащий игрушечный мишка и кукла, а ещё нечто неведомое вот в том дальнем углу комнаты.
Их пальчики соприкасались с листами старинных книг, стянутых с чайного столика, ведь в этом мире не существовало для них ничего запретного, а любые неосторожные действия оборачивались поддерживающими улыбками взрослых и, конечно же, обожающим взглядом матушки.
Её взор вдохновлял, малыши же дарили ей, в свою очередь, любовь и признание. Не желая по вечерам засыпать в детской, они прижимались по вечерам к той, что дала им жизнь, умудряясь, хмуро отталкивать друг друга.
Няня, стараясь поддержать порядок, лишь вздыхала на всё это, а старшие дети, поражённые настойчивостью и смелостью малышей, с улыбкой наблюдали за этим безумным бесконечным исследованием, с замиранием сердца ожидая, что же выйдет из бесстрашных шагов, которые близнецы осуществляли пока только на коленях.
«— Надин! Луи!», — это было слышно повсюду.
Они воевали между собой за первенство.
Совершенно разные и непохожие, мы по привычке звали их близнецами, будто споря с самой природой о том, что эти дети действительно должны были хоть немного похожими друг на друга.
На фоне этих непосед маленький шестимесячный потомок маркизов дель Вильена был спокоен как «весь британский флот».
Анри — Фердинанд, принимая при помощи няни свой второй завтрак, посматривая с интересом на шалунов, всё же прислушивался к речам взрослого господина, вещавшего нечто. Он стол возле горящего камина. Решётка скрывала большое пламя, это было интересно. Интересно было всё.
Однако малыш иногда смотрел и на мамочку Клэр, желая в этот момент только одного: — очутиться у неё на руках.
Дядя Бенуа же со свойственным ему спокойствием вновь рассказывал о восстании протестантов в городке, что расположился неподалёку, за сопками. Это спокойствие, которое казалось совсем незыблемым, дарила графу Бенуа высокая стена, крепкие ворота и неприступное ущелье нашего имения.
- Парадокс, но многие из гугенотов занимают должности в юридических и финансовых ведомствах. Они попросту купили их, это даёт обширные полномочия в королевской администрации тех областей, где они преобладают.
- Отчего же вы к ним так несправедливы, дядя, ведь Нантский эдикт короля Генриха уравновесил протестантов и католиков.
Но мужчина будто не слышал меня.
- Именно из-за этого настоятель нашего монастыря пребывает в тревоге, ведь это совсем другой уровень борьбы. Он просит возможности объединения с нашим поселением, обещая защиту для женщин и детей, живущих в пределах крепостной стены. Взамен монахи желают получить доступ на наши земли. Их интересует добыча угля, разумеется, неограниченная. И многое ещё…