Страница 41 из 76
Глава 13
- Ваша светлость, вы не можете их не принять…
Кормилица, со взором, в котором застыл тихий ужас, замерла. Порой взгляд может сказать слишком многое. Но я не хотела слышать и понимать, о чём сейчас молил её взор. Ведь даже Дева Мария в самые свои сокровенные часы имела права на уединение. Я, конечно, не претендовала на столь высокую роль, но тем не менее рожать хотела без участия всех этих политиканов.
Приехал маркиз и господа в тёмном. Они держались в тени, поля их шляп закрывали лица. Бесформенные тени в плащах безмолвно взирали на меня, давая понять, что приготовились к совсем другой ситуации. Глупые испанцы: — в домашнем платье, сильно похудев лицом с огромным животом, увы я была не героиня любовного романа. И вовсе была не похожа на ту себя, что шла к алтарю в груде шёлка, бриллиантов и жемчугов.
Увы.
А они, что считают, что их благородные донны выглядят по-другому в эти дни? Просто они не выезжают в свет, отсиживаясь в своих имениях, пока их мужья...
О, не так, как сейчас, разумеется. Они не прячутся в тени. Я уверена. Ведь они достойны самого лучшего. Мужчины!
Увы.
Тенями скользят по старинным замкам их жёны, не позволяя себе даже мысленно осудить вельможного гранда.
Они прячут за спокойными улыбками свои тайные мечты. Совсем немногие из них позволяют себе думать о том, что однажды смогут стать прежними, забыв о строгих правилах и обязательствах. Их руки, в этот момент вдохновенно вышивают полотна «смирения». Совсем немногие из них, не понимая, что может быть иначе, мечтают стать птицами, расправившими свои крылья после долгого заточения.
Когда я увидела протянутую в защитном жесте руку Клэр…
Это произошло…
В тот самый момент, когда она вдруг признала своего супруга в тёмных фигурах, что появились в гостиной, она вскинула руку: - будто упёрлась ладонью в воздух, растопыренными пальцами в знаке «стоп». Всем своим видом показывала, что не хочет видеть маркиза. Положив вторую руку на живот, молодая женщина отступила, показывая, что это только её ребёнок.
Подтверждая это, она решительно и весомо произнесла своё:
- Нет! Я не хочу вас видеть, господа! Сеньор маркиз Диего дель Вильена, немедленно оставьте нас! Уходите!
В этот самый момент мой ребёнок вдруг решил, что его время пришло.
Сказать честно, я не знала, как… Как я смогу его родить. Сколько же он весит, Мадонна?
Откинувшись на кушетку невидящим взором, смотрела в потолок.
«- как они умудрились нас найти»?
Мне нужен был срочно дядя и барон Готье. Я несколько раз говорила Клэр, что при самом плохом сюжете в моих родах они просто обязаны были спасти малыша.
- Он должен родиться, синьора Ромина, только он будет важен для вас, обещайте.
Женщина осторожно кивала. Но не в согласии. Нет.
Немногословная, она раздумывала. Слушала сердцебиение младенца, приставляя к животу старинный деревянный стетоскоп.
Молчала, хмуря брови. А потом шептала, что возможно их сердцебиения совпадают.
Схватки накатывали, давая понять, что всё будет не так просто, как мне казалось все эти девять месяцев. Уверена - ни одна будущая мамочка не задумывается вплотную, как это будет происходить именно с ней. В своих мечтах она уже держит младенчика на руках, испытывая невероятный прилив чувств, они называются материнством. Держит в мечтах, но в реальности совсем не понимает, какой ценой дитя достанется ей.
***
Мадам Марта и кормилица, спасибо им, они подхватили меня под руки в тот момент и шепча молитву, практически отнесли в спальню. Худенькая Ромина же, шурша тёмными одеждами, прищурив взор стремительно шла рядом поглядывая на меня при каждом моём стоне.
Не знаю, сколько прошло времени.
Она преследовала меня.
Боль!
В этот раз я вдруг выгнулась на кушетке, думая, что в таком положении будет легче. Тщетно.
Закусив от боли губы, закрыв глаза, считала.
- Господи!
Зачем я считаю...
Не знаю…
Говорят, надо дышать.
Но разве же я не дышу?
Конечно же, дышу. Разве же я могу это делать по-другому?
- Ваша светлость…
- Мадам Элиз, примите, пожалуй, сами решение в отношении этих господ! Гостевой домик за оградой… Всё что угодно, но только их не должно быть в этом доме, нам ни к чему слёзы и нервы госпожи маркизы, вспомните её глухие рыдания и что делается при этом с Матео! Удалите их под любым предлогом. Господи, помоги же мне!
Мне показалось совсем на немного, что в комнату проник свежий воздух. Женщина вдруг присела, опустив голову. Её головной убор низко склонился.
- Дядя, он уже в имении? Как его охота? Господи, да что же это. Малыш, только это важно. Спасите только его!
Это уже походило, наверное, на бред.
- Дядя, только он будет официальным опекуном моего сына, всё как я говорила. Не вздумайте ослушаться. Там на небесах я прослежу…
А дальше меня скрутило так, что, буквально вцепившись зубами в ткань покрывала я вдруг разрыдалась.
От боли.
От обиды.
Приступы жуткой боли, сколько же ещё терпеть?
Сдерживая что есть мочи желание кричать, понимала, что сестре совсем не нужно это слышать, ведь оставшийся месяц своей беременности она будет ожидать ада.
Совсем обессилив, ждала.
Откинув голову и желая отгородится от всего хоть на это мгновение, я услышала голос, который надеялась никогда больше не услышать в жизни.
- Мадам, смогу ли я вымолить у вас прощение?
Такого удара от судьбы я не ожидала.
Момент был выбран весьма удачно.
- Сир, это были вы, в гостиной?
- Я.
Прозвучало будто эхо.
Моих волос коснулась его рука, она заботливо отвела их от испарины на лице. Он встал так, чтобы я могла его видеть. Склонил свою высокую фигуру, всматриваясь мне в глаза. А после преклонив колено, он осторожно целовал моё запястье, шепча о том, что до сих пор не понимает, как он мог доверить меня этому ничтожеству. Я слышала его горячее дыхание, и слёзы подступали вновь.
Рыдая шептала:
- Я не могу больше терпеть, мне неловко Ваше Величество, оставьте меня, прошу. Ещё немного и мне придётся кричать от боли. Уйдите.
Эти слова для него стали будто холодным душем, он в одно мгновение предстал пред нами совсем другим, будто собираясь брать Ла-Рошель, отдавал приказы. А после вдруг заспешил. Исчез.
Появился, вновь уверено стуча каблуками о деревянный пол.
Внесли ширмы.
Откуда-то пришёл свежий воздух.
За ширмами звучали голоса.