Страница 40 из 76
У Матео на запястье появился тонкий браслет из серебра. Его украшал дракон, держащий в лапах удивительный самоцвет цвета крови с удивительным блеском внутри.
Совсем некрупный янтарь красного цвета был для него в подарок – кровь дракона, так говорят в Азии. Редкий, для наследника старинного испанского рода.
Запасы серебра в тайниках росли. Я так понимала. Но не задавала лишних вопросов, зная, что ещё несколько дней и Клэр не сможет работать. Её восприятие ароматов изменилось. В данный момент она и слышать не хотела о нежной лилии, восторгаясь горечью и чем-то особым растирая в руках молодую поросль полыни. Но всё больше сестру прельщали ароматы с кухни, где заправлял Марк.
***
Мари, кормилица, в тот день все были рядом. Они всегда рядом, повторяя все мои слова и движения, не отходят ни на шаг. Мадам Марта снуёт как заведённая, всматриваясь в мои движения. Она сетует на отсутствие аппетита, тонкие ножки и ручки, осунувшееся личико. Моё, разумеется. Месяц же апрель, радуя нас жаркими днями, вдруг безудержно и резво приносит прохладу с гор и кажется, что лучшего и желать не нужно. Позабыты зимние слякоть и дожди; холод и туманы, приходящие с гор.
Клэр, весьма подвижная для своего положения, была в разы меньше чем я. Нежный батистовый наряд был мне опять немного впритык. Это уже который по счёту. Клэр, смеясь донашивала их за мной, утверждая, что мы так разорим наших дядюшек.
Мы занимали с ней весь первый этаж отдельного дома в имении. Второй? О!
Это даже не обсуждалось!
Причина?
Крутая лестница. Дядя и барон Готье даже слышать не хотели о том, что мы будем подниматься и спускаться по ней ежедневно. Грозили всем чем угодно, а сегодня, как всегда, охотились. Так, они говорили о своих привязанностях к нехоженым горным тропам.
И только я знала, что так долго продолжаться не будет. Вглубь в земли они не полезут, нет механизмов. К тому же нужно соблюсти тайну. Шутка ли, залежи серебра. Наверху обычно полезных ископаемых немного. Нужно радоваться тому, что есть. Они копали и искали, я понимала: - пахали как простые рабочие, стараясь обеспечить семью. Потому как не знали, что мы в принципе состоятельны. Эта забота была трогательна. И мы, наверное, заслужили её с сестрой.
Но все мои мысли были о сроках. Они приближались.
Ничего не предвещало изменений в привычном укладе. И это радовало. Закуплено было всё для того, чтобы оборудовать детские комнаты. Имение процветало.
Чистота и порядок в домах. Добротное убранство внутри и новые крыши. Красиво одетые селяне; повсюду насаждения нарциссов, лаванды и герани. Огороды словно картинка. Живность в загонах и на пастбище. Мечты Матео о маленькой не очень горластой сестрёнке.
А я желала скорее бы добраться до логического завершения всех тех метаморфоз, что происходили со мной. Бабочка в янтаре моего оберега была мне напоминанием о том, что всё в жизни меняется.
«- скоро гусеница вновь станет прелестницей, а на свет появиться» …
- Ваша светлость, там паломники у ворот, в пути давно просят приюта. Погода жаркая стоит, хотя бы сутки и снова в путь.
- Паломники? Не было такого никогда. Кто такие? Как они ручей перешли? Он полон остатков от талых вод, что стекают с сопок. Значит, с гор они шли. А зачем тогда в имение направились, быстрее бы до монастыря добрались верхами.
- Их трое. Одеты строго. Мужчины средних годов, так начальник охраны передал.
- Передал или сказал?
В спине появилась тяжесть, потянуло низ живота, хотелось скорее присесть на кушетку. Всего мгновение, и вот уже легче.
- Сказал и вот это передал.
Мадемуазель Мари, смотря встревоженно мне в глаза, совсем как прежде, опустила в мою ладонь шахматную фигурку с короной на голове.
Ту самую, которую так любил вращать в своих руках Людовик.