Страница 42 из 76
Затем появились кормилица, мадам Марта, синьора Ромина. Они взялись готовить ложе: — сняли балдахин с него, о чём-то говорили, застилая наматрасник из плотной промасленной льняной простыни. Я следила за их руками, которые разравнивали ещё несколько чистейших покрытий, на которых мне придётся рожать. Смотрела, как в очередной раз дочь мадам Марты, моет полы мыльным раствором.
Меня вдруг накрыло беспокойство, что дядя с бароном Готье сейчас заявятся с мешками, полными серебряной руды, и Его Величество прикроет этот балаган, оформив путёвку в Бастилию всему нашему семейству.
Моё беспокойство набирало обороты, я просила позвать столь нежданного для нас гостя, мысленно умоляя кого-нибудь предупредить дядю и Готье о его прибытии.
Как же быстро он оказался рядом, казалось, что мужчина ожидал за ширмой, надеясь, что я призову его. Он переоделся. Сапоги со шпорами больше не громыхали по полу. Накинув нежное покрывало, завернув словно ребёнка в него, он осторожно отнёс меня на подготовленное ложе.
Его прикосновения были лёгкими, и в то же время очень уверенными, взгляд же отслеживал каждую эмоцию на лице, как если бы он боялся, что я могу раствориться в воздухе.
Свет, проникнувший сквозь тонкие занавески, играл на его чертах, за эти годы Людовик стал совсем другим. Недосказанные слова, они витали и рвались, стараясь в горячечном бреду облегчить мою душу и побольнее ранить его, но уста сомкнулись, не доверяя никому чувства.
Стараясь не говорить о былом, пытаясь отвлечь от всего на свете, мужчина шептал про молебен королевы Анны.
- Она просит наследника для Франции. Мы просили, уединившись от всего света, соблюдая пост, исповедуясь в грехах, молили о прощении. Святые мощи, возле них будто мира вовсе нет. Есть только ты и то, что носишь годами в себе, не желая доверить никому. Маркиз из Мадрида, как же он настойчив. Охрана и собор Святой Сесилии в Альби не был для него преградой. Он будто боялся опоздать. Но с этого мгновения всё будет иначе…
Он вдруг умолк. Его взгляд был красноречивее слов.
- Не нужно обещаний, прошу сир. Я вновь доверюсь…
Затихнувшая была боль вдруг ворвалась, раздирая всё внутри, она выталкивала из меня ребёнка. В этом мучительном процессе слышала стук сердца, оно эхом отзывалось в висках.
Призыв к жизни, который нельзя было игнорировать.
В жутком хороводе боли, чувств и стонов, среди страха и надежды, расцветала искорка нового начала. Ребёнок, лишённый яркого света, хотел увидеть мир. Он рвался из материнского тела, круша все преграды, и я не могла больше его сдерживать.
Всё смешалось, вцепившись в сильную руку мужчины, присевшего на кровать, я умоляла его:
- Людовик, сделайте же что-нибудь! Помогите мне. Как же мне больно!
Откинувшись на подушку, выгнувшись, сдерживая животный крик, который рвался из меня заметила Ромину, которая мягко оттеснила растерявшегося короля, выпроводив его за ширму.
- Ожидайте.
Послышалось её тихое.
А после я рожала.
Совершенно уже не понимала кричу я или нет. Боль вытворяла со мной такое, что, лившись осознанности мне было совершенно безразлично, что обо мне подумают те или иные люди. Ведь мы все появились на свет именно этим способом, другого ведь нам не дано.
Буквально вытолкнув его из себя, услышала плач младенца. Не верила, вылавливала этот звук разумом, стараясь сознанием плыть на него. Искала этот звук, искала свою материнскую любовь, потерянную среди бесконечных теней и скитаний. Он становился всё ближе, обретая чёткость, наполняя пространство теплом.
Шёпот окружающих настораживал:
- Она совсем крошечная, святые Ангелы. Будто недоношенная.
- Примите ребёнка мадам Элиз. Всё хорошо. Ваше Величество, покиньте нас. Вы обещали.
- Я хочу видеть свою крестницу, маленькую герцогиню де Антрага. Хочу быть отцом.
- Не спишите раздавать титулы, сир. Думаю, что это ещё не конец.
Всё остальное происходило точно за пределами моих возможностей. Крупный мальчик, кричавший так, что, наверное, поднял на уши всю округу вызывал немое восхищение у его крёстного папочки. Сын достался мне нелегко. Я понимала, что Ромине пришлось сделать надрезы в промежности, после она их будет сшивать. Я не хотела знать, откуда у неё такие знания и возможности. Ребёнок был действительно крупным.
Слово короля, произнесённое в минуту восторга, когда ему передали кружевной свёрток с первой малюткой и вот титул уже был пожалован маленькой Надин Аньес –Мари, будущей герцогине де Антрага, старшей по рождению, всего на несколько минут.
Виконт д' Люмьер Луис Шарль – Бриан, становился по умолчанию наследником своего отца, который оставив всё на свете, как говорится, а именно дела в Мадриде, престарелую матушку, своего короля, оправившись от удара; восстановившись от тяжкой болезни; он отбыл на своём судне вначале в Португалию, а затем и вовсе на другой континент. Поговаривают, что цель его путешествия – Новый Свет.
- Он отказывался вспоминать, ваша светлость. Был немногословен. Отгородился. Ваша мнимая смерть с Матео стала огромным потрясением для него. Чувство вины, горечь и дикое желание находится возле вас. Болезнь повредила его разум. Освободившись от тягот прошлого, он будто стал другим человеком. Он не признавал титул, тяготился им, не желал вновь вступать в брак. Гнев душил его, он слушал мой рассказ о произошедшем в Пьемонте, смотрел на свой огромный портрет в семейной галерее и говорил ему мерзости. Не хотел смотреть на себя в зеркало.
- Другим? Тогда после венчания, он составил документ, передав мне в управление все свои активы в Испании. Он назначал меня, свою супругу, официальным опекуном всех его детей.
- Вам необходимо, как только придёте в себя от родов, отправиться с детьми в Мадрид.
Не успев возразить, заняв удобное положение в подушках; на следующие сутки, принимая гостей в постели, как это было модно в Париже; имея только одно желание: -ближе свести знакомство со своими детьми я старалась уяснить для себя главное. Желала в такое непростое время, затаившись и укрывшись за беспомощностью и уязвимостью, отвоевать хоть капельку независимости.
Но…
- Это даже не обсуждается, её светлости через несколько месяцев необходимо занять свой особняк в Париже. Мои крестники должны расти у меня на глазах. Я уверен, королева Анна, будет ожидать их с нетерпением. До появления на свет наших собственных детей… Синьора Ромина, вам необходимо осмотреть королеву, я впечатлён вашими действиями во время родов.