Страница 25 из 76
«- в семнадцатом веке это вещество, что производят пчёлы, его явно так никто не называет, ещё одна заблудшая душа»?
Мои подозрения… Женщина пыталась подтвердить их, очень осторожно прощупывая почву. Она совсем приблизилась, вслушиваясь в мои слова:
- Прополис, я слышала что-то об этом. Он как-то связан с пчеловодством. Верно?
Будто задумавшись, шептала осторожно.
- Ступайте, я буду ожидать вас перед молитвой, но помните с нами опасно, очень.
- Опасно всегда. Спасибо, ваша светлость.
***
Мы уверовали с сестрой, что наши переживания могут быть позабыты. Её медовый месяц…
Волнения, что так долго расправляли свои крылья в наших сердцах, отступали, уступая место тёплому свету надежды. Мы находились под защитой мужей, и со стороны казалось, что в полной мере наслаждаемся семейным уютом. Как говорится: - были просто женщинами, нежными и преданными хранительницами семейного очага. От которых на самом деле зависело очень многое.
Мне кажется, сестра стала ещё более прекрасной в эти дни. Они частенько с маркизом, улыбаясь друг другу, обсуждали ту или иную главу в поэме д’Обинье. Мы прислушивались к их рассуждениям с Франциском. Воодушевлялись, а затем по вечерам читали вместе «Трагические поэмы». Поэт талантливо описывал деяния святых, затем возвращался к военным достижениям протестантов, и мы, конечно же, осуждали их, совсем не считая содеянное во имя веры божественным началом.
Уставшие засыпали и мои светлые локоны, поутру разбросанные по смуглой коже плеча супруга, были ему украшением. Он шептал мне слова нежности. Просил подарить ему сына, а затем дочь. Не хотел больше читать поэму…
В такие интимные моменты, когда, казалось бы, все тайны между нами должны были испариться сами собой, верила в счастье на земле.
- Я подписал свой указ о единонаследии.
Он вдруг произнёс, всматриваясь в моё лицо.
- Франциск, о чём вы? Мы молоды, и господь наградит нас детьми и наследниками. Мы проживём с вами до глубокой старости, воспитывая правнуков. Мы уедем в Испанию, когда родится наш первенец.
- Этим указом я вверяю судьбу своего старшего сына в ваши руки моя Донна, вы любите его, я заметил. Мальчик проводит всё время с вами, а также вверяю в управление всю недвижимость рода в Испании. Аббат Густаво дель Мурильо засвидетельствовал это моё желание. Это на тот случай, если…
Казалось, мужчина проверял, впитывая все мои эмоции.
- Зачем вы так?
Слёзы навернулись на глаза, и мой судорожный вздох был более похож на всхлип. Он обнял как дитя, говоря, что я так невинна, проводил осторожно рукой по спине. Сдвигая батист сорочки, шептал что-то успокаивая, а после с особой нежностью доказывая свою признательность, Франциск просил не покидать его никогда.
- Не судите меня строго, Рашель. Никогда не судите. Верьте мне. Хорошо?
И я не знала, что ему сказать в ответ.
Кивала согласно, шепча, как молитву зацелованными губами, что верю ему как самой себе… а после решив доверить тайну и рассказать, что мы нашли с сестрой в кресле, я ждала окончания дня.
Но будто что-то вмешивалось постоянно в установленный нами порядок, вмешивалось, напоминая, что я совсем не имею права, на счастье.
***
- Ваша светлость, барон Готье, они прибыли и желают видеть вас с дядей.
Мари склонила голову.
- Пресвятая Дева Мария, конечно, я приму их. Мне нужно уединиться и провести некоторое время самой в спальне. Через час я спущусь в кабинет.
- Моя помощь, ваша светлость, она понадобится?
- Мари. Нет. Всего-то ослабишь мне шнуровку, в груди тесно, и я хочу побыть одна.
Девушка опустила глаза. Она смущённо намеренно не смотрела мне на губы. Мне кажется, они горели ярким пламенем, демонстрируя всему миру страсть моего супруга.
«- прохладный компресс, надеюсь, спасёт ситуацию, не вызывать же Клэр, господи, что подумает дядя».
Рассчитывая через час действительно спуститься в гостиную, уединившись и наконец-то оставшись в одиночестве, подошла к зеркалу. Незнакомка, смотревшая на меня, была удивительной и совсем другой, нежели раньше.
«- ты любима, изыскано красива и богата чего ещё желать»?
«- смирись».
«- поверь в судьбу, многие в этом веке живут именно так, наслаждаясь» …
Голоса нарушили мой диалог с самой собой, неосознанно прислушалась, удивляясь. На нашей территории с супругом, в этой части замка, всегда было тихо. Совсем по-испански скользили мои придворные дамы в тёмных одеждах, и только смех Матео разбавлял это уединение. Это было нам в большую радость, мальчик действительно покорил моё сердце, и синьора Ромина уверяла меня, что в срок, при самом благоприятном исходе, именно в этих стенах, будет раздаваться крик ещё одного малыша.
«- сколько страсти в этом споре»!
Шла на звуки, совсем не осознавая, что пересекла молельню, большую приёмную, коридор и свою спальню; приоткрыла дверь в тёмный будуар, за которым были покои моего мужа. Вернее, наша спальня, ведь именно в этой просторной комнате мы почему-то проводили всё свободное время.
- Наши ночи, полные любви, они совсем ничего не значит для вас! Молю вас Энрикес, прикажите барону. Мы просто обязаны обвенчаться с ним!
- Барон де Клермон, он прибыл с вами? Синьора Альберта, почему вы не остались на острове? В том был наш уговор.
- Эта девочка, ваша супруга, она понесла, это известно всем. Маленькая герцогиня скоро не сможет быть для вас полезной. Мои услуги для вас, господин герцог… они будут неоценимы. И всё же с титулом баронессы, это более оправдано для меня, вы не находите?
Он молчал, ничего не отрицая.
- Она верна только своему королю, я докажу это. Госпожа Рашель не любит вас так, как люблю я.
Я отступала, прикрывая плотно дверь.
И всё меркло вокруг.
Хотелось кричать, бросая и круша предметы, которыми всегда восхищалась, называя их в душе искусством, которое должна была сохранить для потомков. Словно обрывая связь со всем, что было хорошего в этих стенах, я ощущала, как в небытие уходила частичка меня.
Голову пронзила боль, и, схватившись за виски, я вдруг поняла, что ещё мгновение — и, наверное, испущу дух. Темнота, словно густой туман, окутала сознание, вытягивая из него последние остатки ясности. Звуки голосов становились всё более далёкими.
Я попыталась сосредоточиться на дыхании:
«- она торгует собой, предлагая интимные услуги взамен на титул, бедный Готье зачем ему такая жена»?
«- боже, что же делать»?
Не слышала ничего вокруг.