Страница 26 из 76
- Ваша светлость, примите это. Примите же. Услышьте меня.
Холодная ладонь Ромины, опустившаяся мне на лоб…
- Всевышний, помоги мне. Вы слышали то же что и я?
- Ш-ш-ш. Всё будет хорошо. Нельзя так, вы потеряете дитя. Молю, успокойтесь.
- Что мне делать? Передайте всё Клэр. Она должна знать, действуйте осторожно. Я жду её. Что же мне делать!
- Жить. Вам есть ради кого. Вы не измените предначертанное никогда, как бы ни старались это сделать. Одной вашей любви недостаточно, только теряя, человек начинает ценить.
Бросившись вдруг к бюро с документами и открыв его, достала указ о единонаследии, именно им сегодня мы были заняты. Сверяя и заверяя написанное.
Время летело неумолимо.
Свернув все важные документы, я спрятала их в тайник в стене в комнате для молитв. Преклонила колени, с мольбой, смотрела Богородице в глаза. Ещё раз перепроверила всё что можно в своих покоях. Металась бесшумно, как та бабочка, попавшая в западню. Когда же мой взгляд упал на дверь в будуар супруга, я просто интуитивно поняла, что она закрыта на ключ.
Подошла.
Так и есть.
Впервые со дня нашей свадьбы.
«- не хочу об этом думать, не хочу, ни завтра, никогда либо»!
«- ненавижу»!
Оставив Мари с её матушкой в своих покоях, разбирать нитки для вышивки, сделав для их внимательного взора все комнаты открытыми, приказав камеристке никого не впускать без моего разрешения, в сопровождении Ромины бесшумно спустилась на первый этаж.
- Просто стойте за спиной. Если ситуация выйдет из-под контроля попробуйте спастись. Вы знаете, про ту дверь в стене.
- Возьмите это, госпожа.
В моей руке оказался платочек.
- Разверните осторожно и прислоните к лицу, будто стерев слезу, вдохните. Через некоторое время на лице выступит сыпь. Это просто реакция на растение. Похожая на оспу. Не бойтесь. Думаю, замок опустеет враз.
Превратившись в сгусток энергии, который слушал и наблюдал, а ещё улавливал всё, что возможно во враждебной атмосфере, шла в направлении кабинета с круглым столом.
- Я готова на исповеди подтвердить это. Аббат Густаво дель Мурильо будьте свидетелем в этом непростом деле. Умоляю!
Этот голос преследовал меня.
Мы переглянулись с Роминой, а далее раздались шаги и с лестницы, подняв платье выше дозволенного, практически сбежала сестра в сопровождении своей пожилой дуэньи.
Она была бледна.
- Рашель, чей это голос?
- Не догадываешься?
- Неужели! Хочу убедиться в том сама.
Четыре фигуры в тёмных одеждах, мы двигались на голос, который требовал обыскать мои покои.
- Это мой дом, и я в своём праве! Отчего же обо мне говорят за моей спиной?
Именно с этими словами я открыла дверь кабинета.
- Сеньоры, я требую объяснений! Что здесь происходит? Кого вы собрались обыскивать?
Они замерли. Лица сидящих за столом были повёрнуты в нашу сторону. Они были разные: некоторые, увидев нас с Клэр, ожидали, что всё сейчас разрешится само собой, в то время как другие выглядели настороженно, словно готовые к обсуждению темы: «казнить или миловать». В воздухе витала атмосфера ожидания, как будто каждая эмоция негатива накапливалась, нажимая на невидимую пружину.
Супруг, встав с кресла и, направившись в нашу сторону, попытался взять ситуацию в свои руки. Он был красив. И будто бы насытившимся. Эта энергия, что исходила от него. Она зовётся удовлетворением. Запах. Как же чувствительна я стала к любым ароматам.
Встали все мужчины, совершенно правильно отдавая честь стоящим перед ними благородным дамам. Я заметила вдруг давно забытую личность, о которой мне никто не доложил. Шут Его Величества короля Испании собственной персоной.
«-шакалы, не зря вас бабуля ненавидела».
Поймала хмурый взгляд Готье. Он с отвращением смотрел на женщину в бордовом платье с кружевным воротником вокруг откровенного декольте.
- Ваша светлость, обвинения безрассудны, и всё же…
Муж пытался подыскать слова.
- Обвинения? Найден перстень моего деда, который пропал из вашей личной шкатулки? Перстень, которым я венчала вас на правление в герцогстве? Кто вор?
- Моя Донна…, совсем не в этом дело.
- Так кого же обвиняет эта дама, которая предоставляет мужчинам нашей многочисленной семьи услуги определённого характера? Что знает она такого, о чём не знает никто? Можно ли ей верить? Притом, если она врёт каждому из вас в лицо в те мгновения, когда склоняет вас к близости.
В кабинете повисла зловещая тишина.
После моих слов никто не посмел нас с сестрой назвать шлюхами короля Людовика. Мужчины с подозрением переглядывались, прожигая взглядами друг друга. Они вдруг осознали, что, запуская своё хозяйство в одно и то же лоно, даже не подозревали о том.
«- родственнички».
И только синьора Альберта, находясь будто бы в той самой атмосфере, которую только и желала всем своим сердцем, вскрикнув вдруг бросилась к барону Готье.
- Она злословит, умоляю, не верьте ей. Тайник в её спальне. Она говорила о нём на исповеди покойному аббату. В старом кресле. Аббат оставил записи о том.
Мои ладони покрылись холодным потом. Не будь я уверена, что тайник пуст…
Господи, мне было страшно.
Ведь так и убийство можно приписать совершенно невинному человеку.
- Я хочу видеть это собственными глазами. Оставайтесь все на своих местах. Это приказ!
Человек, который шептал: «- верьте мне, Рашель», он действительно направился на выход из кабинета.
- Сеньор Энрикес де Сандовал!
Мой голос был суров. Муж дёрнулся как от пощёчины.
- Я требую, чтобы вы взяли с собой свидетелей. Как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Дядя, прошу вас! Дон Диего де А’сера - господин шут, ведь вы уже вынесли свой вердикт, не так ли? Пройдите в спальню, обвинённой вами женщины, которая готовится стать матерью. Госпожа маркиза, прошу, вы так же... Стража, я требую надзора за сеньорой, что приехала с бароном Готье!
Указала на ту, что смотрела с ненавистью.
- После осмотра моих комнат хочу также обыска в её.
Скомкав платочек в руках, осторожно прислонила его к губам, неосознанно стараясь стереть последствия ночи. Вздохнула.
***
Они вернулись с дневниками молоденькой синьорины. Их нашла в своё время Клэр в библиотеке. Совсем не читая наречие Пьемонта, мы сложили рукопись в тайник, отчего-то решив, что нельзя ему быть пустым. Также думали, что возможно эти дневники прольют свет на какую-либо историю. Но только не было нашего в том интереса.