Страница 17 из 76
Он смотрел с недоверием, словно не в силах осознать, что происходит, словно этот миг был чем-то невероятным и недоступным прежде. Каждый вздох давался с трудом, и я понимала, что именно сейчас, возможно, рождается новая реальность, в которой не будет больше преград между нами.
***
Не слышалось звука органа, ни один голос не распевал в хорах. Мой наряд искрился, словно бы состоял из миллиардов бриллиантов и жемчугов, отражая пламя свечей.
Со мной это уже будто было когда-то.
Наряд был непростым бременем, неподъёмным грузом. Это были одежды вне моды, пропитанные историей, фамильные и необыкновенные - сокровище древнего рода.
В свете свеч они создавали ауру величия, мрак и свет переплетались в бархате складок, погружая окружающий мир в завораживающие тайны прошлого. Казалось, каждое моё движение рассказывало о слагаемых эпохах, их взлётах и падениях, амбициях предков и их недосягаемых мечтах.
И хотя вокруг не звучали гимны, магия момента, наполненная необыкновенным смыслом, витала в воздухе, заставляя сердце биться с удвоенной силой.
Горели свечи, в часовне были открыты двери, и свидетели происходившего заполонили буквально всё.
Маленькая фигурка невесты и возле неё мужчина, который мир готов положить к её ногам. Я не верила в происходящее.
Слушала слова пожилого аббата Густаво дель Мурильо, совершенно забыв обо всём на свете. Забыла, как шептала вчера кормилица о том, что в городе очень неспокойно. И что через маленькую дверцу в стене, в том дворике, где сохнет на ветру с гор, исключительно дамское бельё, попросила убежище благородная молодая дама с сынишкой.
- Убежище?
- Аббат Ренато ди Верди, он найден в своей постели с перерезанным горлом. Даму пропустил барон Готье, он поручился за неё. Она вдова.
- Мадонна.
Шептали мы с сестрой, благодаря всевышнего о том, что наконец-то мы защищены от таких вот случайностей. Защищены теми, кто нашёл нас буквально в глуши и готов дать своё имя.
Хотя своё ли? И своё в том числе...
Я сжимала в кулачке перстень, на котором были изображены соколы. Читала о таком когда-то. Это должно произойти сегодня.
Вся часовня слышала моё тихое
«да».
Я позволила ему поднять вуаль с лица и прикоснуться к руке, чужое кольцо тяжестью легло на безымянный палец. Торжественно обещала Господу нашему верность и послушание супругу своему. А после…
Когда закончились слова молитвы.
В полной тишине я вдруг посмотрела ему в глаза, повернулась и сделала шаг навстречу толпе. Вокруг моей талии красиво сложились складки тяжёлого синего бархата. Сверкнули самоцветы.
Никто не ожидал этого.
Донн Энрикес напрягся в изумлении; не отрываясь, вглядывался в профиль моего лица. Что творилось в его душе? Представляю. Чего он ожидал от той, которая отвергла благосклонность Его Величества короля Франции, которая стреляла и была ранена сама на дороге в Париж? Которая только сейчас стала его супругой. Я ловила на себе взгляды мужчин. Сколько их было в этом помещении. Наверное, каждый из них после расскажет свою версию произошедшего.
Мой голос — он звучал негромко, но его слышали все.
- Супруг, венчанный мною в истине, и в вере часовни святого Варфоломея, берёте ли вы обязательство перед всевидящим оком Господа нашего, Святой церковью и свидетелями, стоящими здесь, что будете оберегать наш союз, меня - вашу законную супругу и всех наших детей, что родятся в браке, все те годы, что пошлёт нам Господь. Что будете рядом всегда, в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас?
Замерло всё вокруг. Тишина в храме, и крёстное знамение, пожилой аббат Густаво дель Мурильо наложил его на себя, не понимая, что происходит.
Муж не дрогнул, и всё же обещал взволнованным голосом, готовый на всё.
- Клянусь, ваша светлость.
Благородный гранд Франциск Энрикес де Сандовал склонил голову. Поймала удивлённый взгляд его кузена - маркиза.
- Наше прошлое и будущее соединились сегодня в бесконечный и неразрывный союз. Святая церковь тому свидетель. Я герцогиня Рашель – Мари-Луиза, дочь и внучка опальных герцогов де Антрага’, в присутствии всех свидетелей венчаю вас, благородного сеньора, своего супруга, на герцогский титул де Антрага’ с тем, чтобы титул моих предков, окружённый величием и честью, был передан нашим законным потомкам, дабы они могли гордо носить его, как непреложное своё наследие. Все безмолвствовали...
- Вашу руку супруг.
Напряжение нарастало.
Он сделал шаг и встал рядом. Развернувшись к нему, я, вдруг подняв лицо, встретилась с ним взглядом. Он был явно удивлён происходящим. Я видела, что больше всех титулов он хотел добиться от меня ответного чувства.
Но в данный момент я могла ему отдать пока только это.
Перстень оказался на его пальце.
Многие стоящие в дань уважения склонили перед нами головы. Раздалось торжественное:
- amén...