Страница 12 из 76
Пришла мысль о том, что нас не дадут, наверное, в обиду приехавшие сеньоры. Пока не дадут.
«- в принципе мы чужие люди, они заберут своё золото и уедут».
«- ах, да… письмо от короля Людовика».
Откинувшись на спинку кресла, подомной, попыталась вдохнуть полной грудью. Это удалось мне сделать с трудом.
- Рашель? Ты как?
- Мне нехорошо. Клер, мне страшно. Совсем скоро нам предстоит сделать сложный выбор, который станет поворотным во всей нашей жизни. Я чувствую это. Уверенность в завтрашнем дне вдруг покинула меня. Боюсь, что навсегда.
Я смотрела ей в глаза, а затем мой взгляд переместился на перстень. Слёзы, я еле сдерживала их и вновь смотрела на сестру.
Поняв что-то и переведя взгляд на перстень, она отрицательно мотнула головой.
***
Позже, в покоях, закрывшись в будуаре, обняв Клэр шептала мне на ухо, что не успела.
- Я всё рассчитала, Рашель, никто бы и не подумал на меня. Аббат просто помог бы мне подняться, я специально будто обессилив практически упала на колени. Он не ощутил бы прокол через рукав своего одеяния. Яд должен был активизироваться после принятия пищи. Но появился сеньор. Как гром среди ясного неба. И я не посмела.
Меня трясло от всего пережитого, я еле смогла дойти до своих покоев. Нервы, они давали сбой.
Приняв моё состояние на свой счёт, сеньор де Сандовал, был мрачен и смотрел будто в самую душу, провожая дам до женской стороны палаццо.
Мы как раз дошли до фонтана во внутреннем дворе, и я, вспомнив о важном, тихо сказала:
- Маленький сеньор, что приехал с вами.
Мой спутник прищурил глаза. Ситуация ещё больше накалялась.
- У нас с виконтессой есть воспитанники его возраста. Они сироты. Для них оборудованы просторные детские покои и игровая комната, кормилица всё покажет. Разместите ребёнка с удобствами.
Он молча взирал на мои бледные губы, ожидая ещё чего-то.
- Вы же с господином маркизом, сеньор, окажите нам большую честь, если займёте гостевые покои на мужской стороне. Отдыхайте эту половину дня. Обед вам подадут в вашу гостиную. Все дела мы обговорим завтра, в моём кабинете, сеньор.
Он склонился к моей руке, чужое дыхание обожгло запястье. Тёмный омут глаз не отпускал.
Он тихо благодарил за гостеприимство, а я ощущала себя мотыльком, которого поймал биолог-исследователь, он старательно изучал меня, готовясь распять иглами, а после высушить, испив мою жизненную энергию до самого дна.
Хотелось закричать и выгнать их всех из дома. Но вместо крика я выдавила из себя еле слышный вздох. Это было словно признание, что сдалась. Сеньор и Его Величество действительно могут распоряжаться мной, как хотят. Я устала. Именно так заканчивается обычно охота, которую так любит дядя Луи.
И я уже не была больше мотыльком, а лишь его тенью, потерянной в водовороте жестоких игр судьбы.
***
- Слухи о меланхолии Людовика дошли до Мадрида. Он хочет вернуть племянницу обратно. Я ехал не убеждать, нет. Я собирался сломить упрямство этой взбалмошной девчонки. Но в таком её состоянии мне страшно сказать что-то лишнее. Выйдя из экипажа, она была на грани обморока.
- Что Он с ними сделал? Там в Париже? Они стали просто тенями. Тех, прежних мадемуазель де Антрага уже нет. От прежней герцогини остались только глаза. Они стали такими…
Маркиз мерил шагами доставшиеся им покои. Он уже не смотрел на убранство, понимая, что всё будет очень ново для них. Как и в прошлый раз. Большая ванная комната с бассейном и тихая прислуга, которая умудрилась неслышно изъять вещи, в которых они приехали. Чистые ароматные полотенца и новые блузы из батиста, домашние широкие штаны и обувь без задников. Окна в пол и изысканный обед. Прохладные спальни и тишина. А за окнами сад с фонтаном и площадка для игр детей.
- Ранимыми.
- Что?
- Глаза Донны, они стали будто несчастными.
- Неужели она так любила Его? А после отвергнутая, обсуждаемая всеми…
Это была запрещённая тема. Говорить о чувствах к королю Франции своей невенчанной супруги было больно. Отверженный когда-то, он вновь приехал за ней. Приехал и осознал, что, насильно сорвав сейчас этот цветок, он не довезёт его до Испании. Его сердце сжималось от мыслей о том, что разлука с ней была искуплением за его ошибки. Теперь, когда он вновь вернулся, он вдруг осознал, что в его сердце появилась надежда. Слабая, которая тоже имела право на жизнь, но…
«- Рашель просто угаснет в дороге, в лучшем случае это будет просто оболочкой, той прежней, в худшем же» ...
- И эти цветы можно сорвать?
Голосок его сына раздался будто совсем близко, он оторвал его от размышлений. Качнулись высокие плети розы, набравшей цвет. Густая зелень скрывала его с маркизом. Приоткрытое окно с тонкой вуалью позволяло слышать всё.
- Зачем они тебе? Матео, смотри не уколись, будет больно.
- Можно?
- Конечно.
Голосок девочки был очень уверенный.
- Мадемуазель Рашель разрешает всё.
- Всё?
- Даже рисовать на полу в спальне большого кота цветными мелками. Она сама нам помогает и говорит, что это творчество.
- Цветными? А чего нельзя? А Каролин?
Девочка слушала неидеальный французский язык его сына. Слушала и раздумывала: - чего же нельзя им с братом?
- Ходить в покои мадемуазель Мари. Она занимается с нами цифрами и фигурами.
- Почему?
- У неё там установлена большая труба, она на звёзды смотрит и чертит затем линии на листах. Нельзя мочить ноги в лужах, когда жарко, нельзя есть холодное…
- А та красивая сеньора…
- Мадемуазель Клэр?
- Да грустная.
- И вовсе не грустная она. Просто не такая, как мы, она ароматы придумывает. И в голове у неё будто музыка играет. Она всё про ноты говорит госпоже Рашель. Но нотами с нами занимается тоже Мари. И клавесину учит, и танцам…
Девочка вздохнула.
- Пошли рыб кормить в озере. Я тебя покажу. Мари нас скоро позовёт, сам увидишь всё.
- А я не хочу цифрам и танцам.
- И я не хочу. Но она отказа не примет и так посмотрит своими глазищами. Зато потом месье Марк нас сливками, взбитыми угостит, и госпожа Рашель поведёт жеребят кормить. Пошли.