Самый длинный год

16. Весна, соседи и неожиданные новости

Утро пахло землёй.

Я вышла на крыльцо с кружкой чая, прищурилась от солнца — оно уже поднялось выше крыш, грело по-настоящему, по-весеннему. С крыши капало, в лужах отражалось небо, сосульки на ветках таяли на глазах. Воздух был сырой, свежий, с запахом прелых листьев и набухающих почек. Я вдохнула глубоко и почувствовала, как внутри разливается то самое, забытое за зиму — предвкушение.

Кот вышел следом, потянулся, выгнул спину и сел на ступеньке, прищурившись на солнце. Он тоже радовался весне — шерсть уже не так густо летела, линька шла на убыль, и он стал чаще мяукать, коротко, требовательно. Будто говорил: «Выходи, смотри, тут интересно».

Я спустилась в сад. Снег оставался только в низинах, под забором, грязный, рыхлый, доживающий последние дни. Дорожки уже просохли, по краям пробивалась первая травка — робкая, бледно-зелёная, но живая.

Соседка слева хлопотала на своём участке. Я знала её с детства, ещё когда бабушка была жива. Вера Степановна — невысокая, сухонькая, в платке и старом пальто, но с живыми, быстрыми глазами. Она любила прикидываться плохо видящей и плохо слышащей, но на самом деле всё замечала — каждую сломанную ветку, каждый чужой взгляд.

— Вика! — крикнула она, увидев меня. — Приехала! А я думала, кто там ходит. А это ты.

— Здравствуйте, Вера Степановна, — я подошла к забору. — Давно вы?

— Третьего дня. Дочка привезла. Сказала — мама, весна, чего сидеть в городе. А ты? Одна? Муж где?

— Мы разводимся, — сказала я коротко. Не хотелось вдаваться в подробности.

— А, — она понимающе кивнула. — Ну и правильно. Оно видно было. Бабушка твоя, царство ей небесное, говорила: «Вера, нехороший он. Чует моё сердце». Я тогда не верила. А ты смотри какая стала — посвежела, похорошела. Видно, что отмучилась.

Я улыбнулась и достала из кармана куртки свёрток — несколько пряников, которые испекла накануне. Овсяные, с корицей, румяные.

— Вот, угощайтесь, — я протянула их через забор. — Сама пекла.

— Ой, — Вера Степановна всплеснула руками. — А я люблю домашнее. Спасибо, касатка.

Она взяла пряник, откусила, зажмурилась.

— Хорошо. Мягкий, рассыпчатый. Секрет есть?

— Дрожжи и масло сливочное, — улыбнулась я.

— Запомню, — она спрятала остальные пряники в карман фартука. — А знаешь, — понизила голос, хотя рядом никого не было. — Участок-то с другой стороны пару лет назад купили. Генерал.

— Генерал? — удивилась я.

— Ага. Отставной полковник. Он сам не генерал, но мы его так — за важность. Сан Саныч зовут. Приехал, дом привёл в порядок. Собаку привёз. Таксу. Маленькая такая, злая, всё роет.

— Пока не видела, — сказала я.

— Увидишь, — Вера Степановна махнула рукой. — Он хороший. Только строгий. Но с собакой — как с дитём. Забавно смотреть.

Мы поболтали ещё немного о погоде, о рассаде, о том, что весна в этом году ранняя. Потом я вернулась в дом, заварила свежий чай, села на диване.

Кот запрыгнул на колени, свернулся калачиком, заурчал.

— Знаешь, — сказала я ему, — а я ведь рада. Что весна. Что тепло. Что ты есть.

Он приоткрыл один глаз, мявкнул коротко и снова закрыл.

После обеда пришёл Влад. Он часто приходил после нашей поездки в больницу. Первый раз принес цветы, сказал что это благодарность. Потом иногда приносил экзотические фрукты, шоколад. Однажды притащил банку меда, настоящего, с пасеки.

Я услышала его шаги ещё издалека — он не скрывался, шёл по дорожке уверенно, насвистывая что-то. Кот встрепенулся, соскочил с дивана и побежал к двери — тереться о ноги гостя, громко урчать, требовать внимания.

— Здорово, бандит, — Влад наклонился, почесал кота за ухом. — Соскучился? А я к вам с новостями.

— С хорошими? — спросила я.

— С разными. — Он разулся, прошёл на кухню, сел на табурет.

Я заварила свежий чай, достала печенье — овсяное, с шоколадной крошкой, получилось на славу. Влад откусил, зажмурился.

— Вика, это очень вкусно.

— Ты так говоришь каждый раз.

— Потому что каждый раз становится лучше.

Мы пили чай, болтали о пустяках. Кот сидел между нами, на стуле — своём, специальном, который я поставила для него у стола. Смотрел то на меня, то на Влада, словно следил за разговором.

— Кстати, — Влад отставил кружку. — Он и к нам ходит. Всю зиму. Припрётся, посидит у батареи, уйдёт. Я сначала думал — чей? Потом понял, что твой.

— Мы с ним вчера это обсуждали, — засмеялась я. — Значит, у него две дачи.

Кот мявкнул — коротко, требовательно.

— Слышишь? — я погладила его. — Он подтверждает.

Весной кот действительно изменился. Он стал больше мяукать — не жалобно, а разговорчиво, будто комментировал всё, что происходит.

Когда я выходила на улицу, он шёл впереди, оглядывался и мяукал — «иди сюда», «смотри, какая птица», «тут опасно». Я выходила, гуляла с ним по саду, дышала свежим воздухом.

В субботу мы с Владом пошли гулять. Не по посёлку — дальше, к пруду. Дорога заняла минут двадцать, по раскисшей грунтовке, мимо полей и редких домиков. Пруд ещё не растаял до конца — посередине оставался тонкий лёд, но вода у берегов уже открылась, тёмная, живая. Ветер дул с воды, сырой и свежий. Влад нашёл сухое бревно, сел, похлопал рядом. Я села.

— Хорошо здесь, — сказала я.

— Давно не был. Всё работа, работа. А надо бы чаще.

Мы сидели молча. Неловкости не было — только тишина, которую не хотелось нарушать. Кот не пошёл с нами — остался дома, греться на печке. Но я знала, что он нас ждёт.

На обратном пути говорили о всякой ерунде — о фильмах, о погоде, о том, что весна в этом году ранняя.

И тут зазвонил мой телефон. Номер незнакомый.

— Алло? — сказала я.

— Виктория? — мужской голос, официальный, сухой. — Вас беспокоит юрист Алексей Сергеевич. Я представляю интересы Павла Владимировича Репина.

Я остановилась как вкопанная. Влад замер рядом, вопросительно поднял бровь.

— Слушаю, — сказала я.

— Мой доверитель подал исковое заявление о расторжении брака и взыскании с вас алиментов. Вам будет направлена копия заказным письмом. Рекомендую вам найти адвоката.

— Что? — я не верила своим ушам. — Алиментов? С меня?

— Да. Учитывая, что вы оставили супруга-инвалида без поддержки, он имеет право требовать постоянной материальной помощи. Подробности — в письме.

— Но он… — начала я, но юрист уже попрощался и положил трубку.

Я стояла посреди дороги, сжимая телефон, и смотрела в одну точку. Влад подошёл ближе, взял меня за плечо.

— Вика? Что случилось?