Страница 18 из 57
— Вырядилась, — сказал он.
— Просто хочу выглядеть нормально.
— Нормально, — передразнил он. — Иди уже. Я Галине позвоню, она придёт посидит со мной.
— Хорошо, — ответила я.
Я вышла. Завела машину. Поехала в ресторан, где собирались одноклассники.
Сначала было шумно и весело. Дашка встречала у входа — ничуть не изменилась, такая же яркая, громкая, с идеальным маникюром и дорогой сумкой.
— Вика! Приехала! А я боялась, что ты откажешься. Проходи, проходи, вон наш класс, за дальним столиком.
Я прошла. Люди. Много незнакомых лиц, которые когда-то были знакомыми. Кто-то растолстел, кто-то облысел, кто-то, наоборот, похорошел. Все разговаривали, смеялись, вспоминали школьные годы.
Я улыбалась, кивала, но внутри чувствовала пустоту. Эти люди жили своей жизнью — кто-то открыл бизнес, кто-то уехал за границу, кто-то развёлся и снова женился. А я… я была санитаркой с мужем-инвалидом, который ждал меня дома с другой женщиной.
Эйфория первой встречи спала через час. Я смотрела на одноклассников и понимала, что они чужие. Мы разошлись десять лет назад, и эти десять лет нас разделили больше, чем мили.
Мне стало тревожно. Я представила Павла. Ему, наверное, скучно. Галина пришла, но они сидят молча. Или нет — смеются, шутят, как в тот раз.
Почему я здесь? — подумала я. — Зачем я пришла? Я должна быть дома.
Я чувствовала себя виноватой. Не перед Павлом — перед собой. За то, что пытаюсь быть счастливой, когда он там один.
— Ты чего, Вика? — Дашка подсела ко мне. — Скучно?
— Нет, я… домой пора.
— Домой? Мы только начали! Танцы будут, конкурсы!
— Муж ждёт, — сказала я. — Ему плохо. Я должна быть рядом.
Дашка посмотрела на меня с сочувствием.
— Ты, как в школе, правильная, — сказала она. — Вся в себе, вся в семье. Ладно, как хочешь. Приезжай ещё, не пропадай.
Я кивнула, встала и вышла.
По дороге домой я заехала в пиццерию. Купила большую пиццу с колбасой и сыром — Павел любил такую. Предвкушала вечер: мы включим кино, съедим пиццу, поговорим. Может, он простит меня за то, что я ушла.
Я приехала. Вошла в дом. В прихожей стояли её ботинки.
Я замерла. Потом медленно разулась, поставила пиццу на тумбочку. Прошла в коридор.
Дверь в гостиную приоткрыта. Я заглянула.
Павел лежал на диване. Галина сидела на краю, наклонившись к нему. Они целовались.
Не просто целовались — он обнимал её за шею, она гладила его по голове. Как давно знающие друг друга люди. Как любовники.
Я стояла и смотрела. Ничего не чувствовала. Ни боли, ни обиды, ни злости. Только ком в горле, мешающий дышать.
Потом я шагнула назад. Развернулась. Взяла пиццу и вышла на улицу. Последнее что я увидела обернувшись, глаза Павла, смотрящие на меня через плечо Галины.
На улице села в машину, завела мотор.
Смотрела на дом и понимала — он больше не мой.
Я поехала. Не знала куда. Просто подальше отсюда.
Пицца остывала на пассажирском сиденье. За окном мелькали фонари, снег, чужие окна.
— Куда теперь? — спросила я вслух.
Ответа не было. И не будет.
Наверное, это и есть конец. Не громкий, не со скандалом. А тихий, как снегопад, который заметает всё.