Страница 15 из 57
Он сказал это — «будет легче» — голосом, в котором не было ни надежды, ни тепла. Скорее приказ или одолжение. Но я не обратила внимания. Слёзы навернулись на глаза — от облегчения, от усталости, от того, что многомесячный груз хоть немного сдвинулся с места.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо тебе.
— Не за что, — ответил он и отвернулся к стене. — Иди уже, а то опоздаешь.
Я собралась и вышла. Села в машину, завела мотор. И только тогда позволила себе заплакать.
— Мы справимся, — сказала я вслух, размазывая слёзы по щекам. — Он нашёл работу. Теперь будет легче.
Я сама не знала, кого убеждаю — себя или его.
Вечером, вернувшись домой, я приготовила ужин. Павел возился в телефоне — что-то чертил, переписывался с коллегами. Я поставила тарелку перед ним.
— Спасибо, — сказал он, даже не взглянув.
Я хотела обнять его — не решилась.
Потом он сказал:
— Галина предложила завтра после процедур заехать в кафе. Я, наверное, соглашусь. А то надоело дома сидеть.
— Конечно, — ответила я. — Тебе полезно.
— Вот и я так думаю, — сказал он и уткнулся обратно в телефон.
Я убрала посуду, вымыла полы, постирала его вещи. Взяла книгу, но читать не могла — буквы расплывались. Не от слёз, от усталости.
Поздно ночью, когда Павел уснул, я зашла в ванную, закрыла дверь, включила воду и только тогда позволила себе заплакать по-настоящему. Всхлипы вырывались из груди громко, даже сквозь шум воды. Я стояла, держась за раковину, смотрела на своё отражение — бледное, опухшее, с тёмными кругами под глазами — и не узнавала себя.
Что со мной? — думала я. — Почему я плачу? Павел нашёл работу. Галина помогает. Скоро он встанет на ноги. Всё налаживается.
Но внутренний голос шептал другое:
Ты здесь лишняя. В этой компании из двух человек, которые смеются над котами, ездят в кафе и даже скрывают от тебя приезды отца, тебе нет места.
Я умылась холодной водой, вытерла лицо. Посмотрела в глаза своему отражению.
Перестань, — сказала я себе. — Ты бредовая. Галина просто добрая соседка. Свёкор приезжает, но я не знаю, о чём они говорят — может, о реабилитации. Павел — твой муж. Всё хорошо.
Я выключила воду, приоткрыла дверь. Павел спал, отвернувшись к стене. Я легла на своё место, на самый край дивана, и долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.
Он сказал: «Теперь будет легче». Почему же мне так тяжело?
За окном выл ветер. Где-то в лесу завыла сова. Я закрыла глаза и провалилась в тревожный сон без сновидений.
За стеной завывал ветер. В доме было холодно — я экономила на отоплении, выставила минимальную температуру.
Не наладится, — подсказал внутренний голос. — Пока ты будешь тащить, он будет требовать. Пока ты будешь молчать, он будет кричать. Ты не изменишь его.
Но я не могла уйти. Не сейчас. Не после всего.
На следующий день Эмма засунула мне в карман печенье и сказала:
— Держись, подруга. Я в тебя верю.
Я улыбнулась.
— Спасибо. Хоть кто-то верит.
— А муж твой? Неужели не видит, как ты стараешься?
— Не видит. Или не хочет видеть.
Эмма покачала головой.
— Дурак он. Но ты всё равно молодец. Не сдавайся.
— Не сдаюсь.
Я пошла в отделение. Впереди была смена, потом поездка домой, потом ужин для Павла, потом стирка, потом сон на пару часов — и снова на работу.
Но зато он получил реабилитацию, — подумала я. — За это спасибо Елене Михайловне. Может, всё и наладится.