Страница 35 из 69
Радищев родился в 1749 году в Москве, но свои первые годы жизни провел в основном в деревне – в Немцове под Калугой, другое имение находилось в Верхнем Аблязове возле Саратова. Отец, Николай Афанасьевич Радищев (1728–1806), имел среди своих крестьян, очевидно, репутацию хорошего барина: когда окрестности Саратова в 1774 году были охвачены Пугачевским восстанием, крестьяне спасли барскую семью, спрятав ее от повстанцев390.
Отец Радищева получил основательное образование, говорил на нескольких языках и несколько лет служил офицером391. О его матери Фекле Степановне Радищевой (ок. 1735–1804) известно относительно мало. Она происходила из семьи Аргамаковых, которая состояла в родстве и свойстве с несколькими известными дворянскими семьями, включая Грибоедовых, Фонвизиных и Татищевых, то есть дворянской средой, скорее далекой от петербургского двора392. Этот семейный контекст сыграл важную роль для соответствующего статусу образования молодого Радищева, когда в 1756 или 1757 году он был принят в семью Михаила Федоровича Аргамакова (?–1764), дальнего кузена его матери, чтобы обучаться вместе с детьми Аргамакова в Москве393. Для этого приглашались профессора и учителя, преподававшие в недавно основанном Московском университете394, первым ректором которого был дядя Михаила Федоровича, Алексей Михайлович Аргамаков (1711–1757)395. В 1762 году Радищев был зачислен в только что основанный Екатериной Пажеский корпус в Санкт-Петербурге, переселившись в 1763 году в Санкт-Петербург. Здесь он продолжил свое школьное образование, но в то же время в качестве пажа имел обязанности при дворе. Это дало ему возможность собрать разнообразные впечатления о придворной жизни, получившие затем в «Путешествии» критическую оценку396.
Можно предположить, что в рамках своей службы при дворе Радищев в том числе встречался с императрицей. В ходе запланированной ею реформы судебной системы и тесно связанной с этим новой кодификации российского права, для чего была созвана Уложенная комиссия, императрица остро нуждалась в специалистах со знанием правовых систем других европейских стран397. В 1766 году Екатерина II отобрала его в числе двенадцати молодых людей для учебы на государственные средства в авторитетном Лейпцигском университете с целью подготовки к государственной службе в качестве юриста398.
Императрица собственноручно составила инструкцию для молодых людей, в которой были определены основные содержательные пункты обучения и организационные условия их пребывания399. Во время учебы в Лейпциге, о ходе которой Екатерине регулярно докладывали и присылали ей также учебные работы400, молодые русские дворяне посещали не только лекции по естественному, государственному и публичному праву, но и занимались другими предметами – такими, как всеобщая история, логика, математика, философия, языки, музыка и рисование401. Кроме того, в Лейпциге, традиционно известном как город книжной торговли, находились время и возможность для самостоятельного чтения. Радищев, в частности, упоминал работу философа Клода-Адриана Гельвеция (1715–1771) «Об уме» (1758), о которой он сказал, что она научила его и его товарищей мыслить402.
Осенью 1771 года учеба в Лейпциге для Радищева закончилась, он вернулся в Санкт-Петербург и первоначально занял должность протоколиста в Сенате. В 1773 году он перешел на должность обер-аудитора в штаб Финляндской дивизии в Санкт-Петербурге, где и оставался вплоть до своего временного выхода в отставку с государственной службы в 1775 году403. Это время он использовал, среди прочего, для женитьбы на Анне Васильевне Рубановской (1755/56–1783)404, а также для продолжительного визита к своим родителям, которые незадолго до этого пережили Пугачевское восстание, с большим трудом подавленное царскими войсками. Поездка в регион, затронутый беспорядками, вероятно, не прошла для него бесследно405.
Финансовое положение вынудило Радищева вернуться на государственную службу и поступить в Коммерц-коллегию, которой руководил Александр Романович Воронцов (1741–1805). Эта встреча оказалась для Радищева судьбоносной, поскольку в Воронцове он обрел не только покровителя в благополучные времена, но и защитника в годы ссылки406. В 1780 году Радищев поступил на службу в Казенную палату Петербургской губернии и работал помощником советника по таможенным и акцизным сборам407.
В целом можно констатировать, что первоначально Радищев, соответствуя ожиданиям, исполнял свои обязанности в администрации, вытекавшие из обучения, оплаченного государством. На должностях, которые занимал Радищев, он благодаря подаваемым прошениям, переписке и изучению документов получил широкое представление о различных сферах жизни; эти знания дополнялись личным опытом и наблюдениями, что формировало и укрепляло его мнение об общественных порядках.
Представление о взглядах Радищева на формы правления в 1770‑х годах кратко раскрывает его перевод труда французского просветителя Габриэля Бонно де Мабли (1709–1785) «Наблюдения над историей Греции» (Observations sur l’histoire de la Grèce)408. Радищев выполнил его по поручению Николая Ивановича Новикова (1744–1818) для «Собрания, старающегося о переводе иностранных книг на российский язык», основанного Екатериной II в 1768 году. В 1773 году Новиков опубликовал текст без указания имени переводчика – и, по-видимому, без возражений со стороны цензора409.
Примечательным в этом контексте является то, что в одном месте, где в тексте Мабли идет речь о переходе от монархической формы правления к деспотии, Радищев перевел французский термин despotisme словом самодержавство, которое он дополнительно прокомментировал так: