Страница 30 из 71
А как человек, который весь день держался на нервах, страхе и упрямстве, а потом неожиданно вспомнил, что тело тоже требует внимания.
— Вкусно, — сказала я.
- Приятного аппетита, - кивнул Марк, и собирался выйти из кабинета.
— Марк, — сказала я тихо.
Он остановился у двери.
— Да?
Я не сразу решилась спросить.
Потом всё же произнесла:
— Он всегда такой?
— Какой?
— Властный. Всегда контролирующий. Будто если он хоть на секунду отпустит ситуацию, всё сразу рухнет.
Марк не ответил сразу. Он посмотрел в сторону стеклянной двери.
Туда, где за отражающим стеклом был Дмитрий.
Но что-то в его лице изменилось.
Не сильно.
Почти незаметно.
Только взгляд стал тише.
— У каждого волка есть шрам, София, — произнёс он наконец. — Он может прятать боль так хорошо, что даже сам в какой-то момент начинает верить, будто её нет.
Я замолчала.
От этих слов почему-то стало неуютно.
Слишком серьёзно.
Слишком близко к тому, что я не должна была знать.
— Он боится довериться? — спросила я тише.
Марк посмотрел в сторону закрытой двери кабинета.
Туда, где был Дмитрий.
— Думаю, он уже однажды доверился, — сказал он. — И это стоило ему слишком дорого.
Внутри что-то неприятно сжалось.
Я не знала, кому именно он доверился.
Кто-то, после кого Дмитрий Вельский стал таким.
Собранным.
Холодным.
Невыносимо властным.
Человеком, который никому не доверяет до конца.
Даже себе, наверное.
— И что с ним случилось? — спросила я почти шёпотом.
Марк молчал.
И это молчание оказалось красноречивее любого ответа.
— Забудьте, — сказала я быстро. — Вы всё равно не ответите.
— Не отвечу.
— Потому что не знаете?
— Потому что я уже и так сказал лишнего.
Он открыл дверь, но на секунду задержался.
— Но кое-что скажу.
Я подняла глаза.
— Что?
— Дмитрий Аркадьевич не держит людей рядом просто так.
— Это должно меня успокоить?
— Нет.
— А что тогда?
— Помочь понять, что вы здесь не потому, что ему удобно.
Я хотела ответить.
Сказать что-нибудь резкое.
Что мне всё равно.
Что я не просила быть здесь.
Что меня вообще никто не спросил.
Но слова почему-то не нашлись.
Марк вышел.
А я осталась с остывающим кофе, булочкой с корицей и странной мыслью, от которой становилось почти больно.
Если Дмитрий действительно однажды кому-то доверился, а потом заплатил за это слишком дорого…
То, возможно, его контроль был не только властью.
Возможно, это был способ больше никогда не оказаться слабым.
И почему-то от этой мысли он стал не проще.
Нет.
Только опаснее.
Потому что мне вдруг захотелось узнать, какой он был до этого шрама.
Я посмотрела на булочку.
Потом на книгу.
Потом снова на булочку.
В итоге доела её почти машинально, запивая уже остывшим кофе.
И стало совсем тихо.
Так тихо, что даже собственные мысли начали раздражать.
Книга по-прежнему лежала раскрытой, но возвращаться к ней не хотелось. Страница была всё та же. Я уже знала каждую строчку на ней, но всё равно не понимала ни слова.
Я поднялась с дивана.
Прошла к стеклянной двери и снова посмотрела в кабинет.
Дмитрий стоял у стола, разговаривал с двумя мужчинами и что-то показывал в папке. Спокойный. Собранный. Непроницаемый.
Он не видел меня.
Со стороны кабинета стекло отражало свет и превращалось почти в зеркало. Я могла наблюдать за ним, за его движениями, за тем, как люди рядом с ним становились тише и осторожнее.
А он не видел, что происходит в комнате отдыха.
Не видел, как я стою за стеклом.
Не видел, как смотрю на него дольше, чем следовало.
Я резко отвернулась.
Хватит.
Комната отдыха вдруг показалась слишком маленькой. Слишком тихой. Слишком наполненной им.
У неё было две двери: одна — в кабинет Дмитрия, стеклянная, почти невидимая граница между мной и его миром. Вторая — в приёмную, откуда обычно входили Анна или Марк.
Я выбрала вторую.
В приёмной было спокойнее.
Анна сидела за столом и что-то печатала на ноутбуке. На её лице, как всегда, не было ничего лишнего. Ни любопытства, ни тревоги, ни усталости. Только аккуратная собранность человека, который привык держать порядок даже там, где всё давно вышло из-под контроля.
Она подняла на меня глаза.
— Вам что-нибудь нужно?
— Нет, — сказала я. — Просто там стало слишком тихо.
Анна чуть мягче посмотрела на меня.
— Могу принести ещё кофе.
— Если я выпью ещё кофе, то начну разговаривать с мебелью.
— В этом кабинете мебель привыкла ко всему.
Я удивлённо посмотрела на неё.
Анна произнесла это абсолютно спокойно.
И именно поэтому я не сразу поняла, пошутила она или нет.
— У вас тоже есть чувство юмора?
— Очень дозированное.
Я невольно улыбнулась.
— Здесь это, наверное, опасное качество.
— Здесь любое качество может быть опасным, если показать его не вовремя.
Я хотела ответить, но в этот момент на этаже раздался звук каблуков.
Не быстрый.
Не нервный.
Уверенный.
Так ходят люди, которым не нужно спрашивать, можно ли войти.
Анна подняла голову.
Её лицо изменилось совсем немного.
Но я заметила.
Пальцы на клавиатуре остановились.
Я тоже повернулась к двери.
Через несколько секунд она открылась.
В приёмную вошла женщина.
Высокая.
Светловолосая.
Безупречно одетая.
Дорогое пальто.
Тонкие запястья.
Ровная осанка.
Красивое лицо женщины, которая привыкла входить туда, куда другим приходится просить разрешения.
— Я к Дмитрию, — сказала она.
Голос прозвучал спокойно.
Так, будто разрешение ей никогда не требовалось.
Анна поднялась.
— У Дмитрия Аркадьевича совещание.
— Значит, подожду.
— Он не принимает без предупреждения.
Женщина тихо усмехнулась.
— Только не меня.
У меня внутри всё неприятно сжалось.
Я ещё не знала, кто она.
Но уже почему-то поняла: эта женщина не случайная посетительница.
В этот момент из коридора вернулся Марк.
Он остановился почти сразу.
Лицо стало другим.
Не просто внимательным.
Напряжённым.