Страница 16 из 71
— Другого не будет.
Конечно.
Он снова поставил стену там, где я хотела дверь.
Я вытерла щёки ладонями.
Стыдно.
Неловко.
Слишком поздно.
Он видел всё равно.
Вельский вернулся к столу, взял мой телефон, выключил звук и положил экраном вниз рядом со своей рукой.
Я не стала возражать.
Не потому, что согласилась.
Просто сил спорить больше не было.
— Есть два варианта, — сказал он.
Я обхватила себя руками.
— Плохой и очень плохой?
В его взгляде мелькнуло что-то тёмное.
Почти улыбка.
Но не она.
— Почти.
Я ждала.
Он говорил спокойно, будто обсуждал рабочую встречу, а не мою жизнь.
— Первый: ты остаёшься здесь. Я оставляю людей внизу. Марк проверяет машину, камеры, номера, связи Рогова. Ты не выходишь одна и отвечаешь на мои звонки.
Мне не понравилось ни одно слово.
Особенно последнее.
Но я молчала.
— Второй: ты едешь ко мне. На несколько дней. Там безопаснее. Быстрее. И проще контролировать ситуацию.
От этих слов внутри сразу всё сжалось.
К нему.
В его дом.
Туда, где большая кровать, чужая рубашка, утро после той ночи, его голос рядом и моё тело, которое помнило слишком много.
Нет.
Там стены будут его.
Воздух — его.
Правила — его.
А я и так уже слишком плохо понимала, где заканчивается мой страх и начинается что-то другое.
— Нет, — сказала я.
Тихо.
Но сразу.
Он не удивился.
Я подняла глаза.
— Дома мне спокойнее.
Это была не совсем правда.
Но и не ложь.
Здесь были мои кружки. Мой старый диван. Моя дверь, которую я знала на ощупь. Моя спальня, где можно закрыться и хотя бы сделать вид, что я всё ещё принадлежу себе.
— Хорошо, — сказал он.
Так просто, что я почти не поверила.
Я ждала давления.
Улыбки.
Фразы вроде «ты не понимаешь, что для тебя лучше».
Но он просто принял.
И от этого решение стало ещё тяжелее.
Я сжала пальцы.
— Но…
Слово застряло.
Вельский смотрел на меня молча.
Не помогал.
Не подталкивал.
Ждал.
Я ненавидела его за это терпение.
Потому что оно заставляло говорить самой.
— Останьтесь, — выдохнула я.
Голос получился почти неслышным.
Я опустила глаза.
— Сегодня. Здесь.
Стыд обжёг лицо.
Просить его остаться было хуже, чем позвонить.
Потому что звонок можно было объяснить страхом.
А это…
Это было признанием.
Не в чувствах.
Нет.
Господи, нет.
Но в том, что одной мне страшнее.
Вельский молчал несколько секунд.
Потом сказал:
— Останусь.
Без торжества.
Без насмешки.
Без этого мужского довольства, которого я почему-то боялась.
Просто ответил.
И этим окончательно добил.
Я кивнула.
Не ему даже.
Себе.
— Тебе нужно спать, — сказал он.
В его голосе снова появился тот сухой, ровный тон, от которого хотелось спорить.
Но сил уже не осталось.
— Я не усну.
— Уснёшь.
— Вы и это решили?
— Да.
Я почти улыбнулась.
Почти.
Получилось, наверное, жалко.
Он заметил.
И снова ничего не сказал.
Я пошла к спальне.
Остановилась у двери.
Не обернулась.
— Дмитрий Аркадьевич?
— Дмитрий.
Дмитрий. Словно мы стали ближе. Имя это что-то личное. А личного с Вельским Дмитрием ничего не могло быть.
— Дмитрий, нсли они вернутся…
— Не вернутся.
Пауза.
— А если?
Его голос стал тише.
— Тогда пожалеют.
Сказано было почти буднично.
И от этого я почему-то поверила.
Я вошла в комнату и закрыла дверь.
Потом повернула маленький внутренний замок.
Щелчок прозвучал громко.
Слишком громко.
Я стояла, прижав ладонь к двери, и слушала.
Снаружи Вельский не подошёл.
Не попытался проверить ручку.
Не сказал ничего.
Просто его шаги удалились в сторону кухни.
Через минуту я услышала низкий голос.
Он говорил по телефону.
Тихо.
Коротко.
Жёстко.
Слова почти не разбирались, но отдельные обрывки всё-таки долетали сквозь стену:
— Камеры у подъезда.
Пауза.
— Номер.
Пауза.
— Рогова не трогать. Пока.
Пауза.
— Нет. Отец узнает последним.
Я стояла у двери и слушала, как он решает мою жизнь так, будто это задача, которую можно разложить на пункты.
Машина.
Камеры.
Номера.
Рогов.
Отец.
Пока.
Это «пока» было страшным.
Но ещё страшнее было то, что от его голоса мне становилось спокойнее.
Я отошла от двери.
Сняла джинсы, осталась в футболке и тёплых носках. Легла в кровать, натянула одеяло до подбородка.
В квартире был мужчина.
Опасный мужчина.
Тот, кому нельзя доверять.
Тот, кого боялись люди Рогова.
За дверью снова послышались шаги.
Он прошёл из кухни в гостиную.
Диван тихо скрипнул.
Потом стало тихо.
Я лежала неподвижно, глядя в темноту.
Дверь была закрыта.
Замок повернут.
Я должна была чувствовать себя в безопасности только из-за этого.
Но правда была хуже.
Впервые за несколько ночей я не прислушивалась к подъезду.
Не ждала шагов на лестнице.
Не смотрела на тёмное окно.
Я боялась всё равно.
Но этот страх уже не был одиноким.
А это оказалось хуже.
Потому что к нему примешалось другое чувство.
Тихое.
Стыдное.
Почти невозможное.
Облегчение.
Я закрыла глаза.
За дверью, в гостиной, Дмитрий Вельский не спал.
Я почему-то знала это.
И всё равно уснула.