Страница 25 из 63
И впервые за весь этот месяц мне хочется отчаянно хочется сказать кому-то правду. Этой слепой старухе, которая всё равно скоро уйдёт «туда». Сказать: я не Хварин. Я чужая. Я заняла тело вашей девочки. Простите.
Но я не говорю.
— Я просто выросла, тётушка, — говорю я. — Я просто наконец выросла.
Она гладит мою руку.
— Хорошо, — шепчет она. — Хорошо. Расти. Только береги себя в этом доме. Тут любовь не живёт. Тут только он и его дела. Береги себя, девочка. И брата береги. Маленький Ёнсу… он совсем один.
— Я берегу, тётушка, — говорю я. — Обещаю.
Я ухожу от неё в сумерках. И уношу два подарка. Тёплый: имя матери, Чанъён, и то, что в этом холодном доме был хоть кто-то, кто любил. И холодный: господин Чо. Писец. Западный флигель. Скрип кисти по ночам.
Тот, кто копирует мой почерк.
Я знаю теперь, кто пишет письма за меня.
Я ещё не знаю по чьему приказу.
Хотя, кажется, догадываюсь.
Вечером, дома, я долго сижу перед зеркалом.
Сори ушла. Свеча почти догорела. Из зеркала на меня смотрит Хварин бледная, красивая, с тёмными кругами под глазами, которых раньше не было.
— Прости, — говорю я ей. Её отражению. — Я знаю, ты бы так не сделала. Ты слушалась отца. Ты до конца ему верила. И он тебя за это убил.
Отражение молчит.
— Я не буду такой, — говорю я. — Слышишь? Я не дам ему убить тебя дважды.
И мне кажется на секунду, в дрожащем свете умирающей свечи, что глаза в зеркале меняются. Становятся теплее. Живее. Как будто там, глубоко-глубоко, кто-то на одно мгновение открыл глаза и посмотрел на меня в ответ.
Потом свеча гаснет.
И я остаюсь одна в темноте с её лицом, её именем, её судьбой…
И с моей собственной решимостью, которая растёт во мне с каждым днём, как корень, который я обещала себе не пускать.
¹
Ведомство ритуалов
(예조,
Йеджо
) одно из шести центральных ведомств Чосона, ведавшее церемониями, дипломатией, образованием и экзаменами на чин.