Спасительная нить

Достаточно просто загуглить «агент Управления по борьбе с наркотиками Джеймс Джефферсон», и на вас тут же вывалится вся жестокая правда о том, как моего отца убил картель. Мне было шестнадцать, когда я совершила эту ошибку. Фотографии его расчлененного туловища, висящего на мосту, удалили только после того, как я их увидела. Однако подробное, жуткое описание его смерти все еще есть в интернете.

Подняв руку, я опираюсь локтем о дверцу и прикрываю рот ладонью. Я делаю медленный глубокий вдох и захлопываю дверь, отгородившись от опустошения и ярости, которые ничуть не утихли за эти годы.

— Соболезную твоей утрате, — тихо произносит О'Брайен; уважение к моему отцу смягчает его голос. — Уверен, он бы гордился тем, чего ты уже достигла.

— Спасибо. — Я откашливаюсь, затем спрашиваю: — А ты почему пошел в бюро?

Он бросает на меня взгляд, который я чувствую каждой клеточкой своего тела, а затем отвечает: — Меня завербовал шеф. Он был лучшим другом моего отца.

— Твой отец тоже агент?

О'Брайен качает головой.

— Нет, они дружили со школы.

Воздух между нами меняется, когда я осознаю, что он говорит в прошедшем времени.

Я удивляюсь, когда он мне открывается, потому что он не похож на человека, который делится хоть чем-то из своей личной жизни.

— Мои родители погибли в аварии, когда мне было семнадцать. Шеф Арчер взял меня к себе.

— Мне очень жаль, — шепчу я. Могу только представить, как тяжело было потерять обоих родителей. У нас с Линдси по крайней мере осталась мама.

Кроме того, я понимаю, что О'Брайен и шеф Арчер близки, так что если я подведу О'Брайена, это, скорее всего, будет означать конец моей карьеры.

Никакого давления.

О'Брайен тормозит внедорожник на заправке в Нью-Джерси. Я оглядываюсь по сторонам, гадая, выходим ли мы, когда рядом с водительской дверью останавливается мотоцикл. О'Брайен опускает тонированное стекло и обменивается с парнем конвертами.

Мы уезжаем через несколько секунд, и, проехав несколько километров, О'Брайен съезжает на обочину. Я смотрю, как он открывает конверт, доставая две фотографии и стикер. Мой взгляд скользит по его сильным пальцам и венам на тыльной стороне ладоней, тянущимся вверх по предплечьям и исчезающим под закатанными рукавами.

Заставив себя перестать пялиться на него, я придвигаюсь ближе, чтобы посмотреть на фотографии албанцев, сходящих с частного самолета. Затем перевожу взгляд на слова, нацарапанные на бумажке.

Братья Брегу и Зеф Рама. Прилетели в Нью-Йорк из Бельгии вчера поздно вечером. Солдаты приведены в состояние повышенной боевой готовности.

— Братья Брегу? — спрашиваю я.

О'Брайен тяжело выдыхает; его широкая грудь натягивает ткань рубашки.

— Жестокие ублюдки, которые держат каждый квадратный сантиметр бельгийского наркорынка. Их синдикатом заправляют в основном члены семьи и близкие друзья, так что внедриться к ним под прикрытием практически невозможно. — Он стучит по фотографии, указывая на одного из мужчин. — Зеф Рама — их киллер и правая рука. Куда бы он ни пошел, за ним тянется след из трупов.

Дерьмо.

Я перевожу взгляд на лицо О'Брайена, искаженное тревогой.

— Я, блядь, разворошил осиное гнездо в Нью-Йорке.

О'БРАЙЕН

Боже.

— Я хотел добраться до главы синдиката, но никак не думал, что это будут братья Брегу, — бормочу я, пока тревога сковывает мышцы и тяжелым грузом оседает в груди.

Команда собралась в конференц-зале, глядя на схему иерархии, висящую на стене.

Входит Эрик, не отрывая глаз от своего планшета.

— Есть подтверждение. Это они.

Мой взгляд замирает на фотографиях братьев, а затем медленно спускается к Зефу Раме и остальным бойцам.

И как мне, блядь, внедриться в этот синдикат?

Эрик подходит к схеме и указывает на одну из фотографий.

— Арманд Брегу. Он глава. Васо Брегу — второй человек в иерархии. Зеф Рама подчиняется Васо. — Он переходит к следующему ряду фотографий, затем бросает взгляд на меня.

Я прочищаю горло и, поднявшись на ноги, встаю рядом с ним у доски.

— Луан Садики. Он не более чем расфуфыренный сутенер, но при этом безжалостен. — Я показываю на фотографию. — Джон Бериша. Отвечает за налаживание торговых путей и управляет элитными клубами, через которые в основном отмываются деньги. Имеет привычку выпивать в клубе «Джезебель» каждый вечер в половине десятого. Он педант в плане распорядка, так что следить за ним легко. И последний, но не менее важный — Джозеф Доброши. Отвечает за транспортировку наркотиков, оружия и девушек. Ему принадлежит закусочная, где часто проходят их встречи.

— Всего шесть человек? — спрашивает шеф Арчер.

Я качаю головой.

— Еще есть Ходжа и Курти, они только что прибыли из Германии. Я все еще собираю на них информацию, но, судя по тому, что я слышал, это мелкие сутенеры, которые работают с уличными девушками.

— Торговля людьми? — уточняет Джей Джей.

— Да. В основном они промышляют оружием и наркотиками, но в последнее время начали расширяться в сферу торговли женщинами, преимущественно из бедных слоев населения. Заманивают их обещаниями работы и новой жизни, — объясняю я.

— Одно и то же дерьмо изо дня в день, — бормочет Бриггс. — Этому нет конца. Отрубаешь одну голову, на ее месте вырастают две новые.

Я скольжу взглядом по фотографиям, ощущая разочарование Бриггс глубоко в своей груди. Это бесконечная битва. Убирая с улиц мелких пешек, мы не меняем ровным счетом ничего.

— Мне нужно добраться до Арманда и Васо Брегу, — бормочу я, пытаясь придумать, как, черт возьми, мне это сделать. А еще есть Зеф Рама, который беспокоит меня больше всего. Он охраняет братьев Брегу, и до них не добраться, не пройдя через него.

— Мы с Бриггс и Джей Джей можем притвориться твоими девочками, — шутит Росси, вызывая у всех смешки.

— Вы можете представить меня на шпильках? — спрашивает Бриггс и громко смеется.

Мой взгляд останавливается на Джей Джей.

— Джей Джей бы справилась.

Глаза Джей Джей распахиваются от шока. Она оглядывает команду, прежде чем уставиться на меня.

— Я? Под прикрытие?

Черт, зря я это сказал. Это слишком рано и слишком опасно.

Не говоря уже о том, что Джей Джей красива. У нее не было бы ни единого шанса против албанцев. Как только она окажется в их руках, она труп.

Мышцы напрягаются, пульс учащается.