В поисках Денвер

— Если бы она носила розовое?

— «Блондинка в законе»!

Она радостно вскрикивает и выхватывает следующее.

— О, черт. Э-э. Аль Пачино.

— «Крестный отец».

Она качает головой.

— Он чувствует запах людей!

Я уставился на нее.

— Он что делает?

— Я знаю, — гогочет Таф. — Бывший военный. Там играет Робин из «Бэтмена»! — Она подпрыгивает на месте. — Они едут в дорожное путешествие! Он танцует танго с женщиной!

Таф орет:

— Ты сказала слово из фильма! Минус балл!

— Гребаные наггетсы, — говорит она, вытаскивая еще одну бумажку. Если мы не угадаем это, мы проиграем. Она пищит: — Наш следующий танец!

Я лихорадочно соображаю и вскакиваю.

— «Красавица и Чудовище»!

— Да! — Она ликует и прыгает ко мне в объятия. Обхватив меня ногами за талию, мы указываем на всех. — Лузеры! — кричим мы. — Лузеры!

Ронан фыркает.

— Невыносимые.

Денвер танцует у меня на руках, и у меня нет абсолютно никаких проблем с тем, чтобы позлорадствовать, ведь это первый вечер игр за многие годы, в который я выиграл.

Я опускаю ее на пол, и Хелена счастливо вздыхает, вставая.

— Так, горячий шоколад.

Денвер смотрит на меня.

— Вечер игр и горячий шоколад? Разве мы не должны быть страшными?

— Не за закрытыми дверями, — шепчу я, подмигивая ей.

Даниэль хватает Денвер за руку.

— Нам нужно добраться до кухни, пока Таф не слопал весь маршмэллоу.

По команде Таф перекатывается через спинку дивана и бросается на кухню, а Даниэль тянет Денвер прочь от меня, и они убегают.

— Вы жульничали, — говорит Ронан.

— Не-а, — ухмыляюсь я, забрасывая в рот попкорн. — Просто лучше всех вас.

Ронан показывает мне средний палец, прежде чем уйти на кухню, оставляя меня наедине с Алистером.

— Итак, — говорит он, медленно пережевывая попкорн. — Ты говорил, что не собираешься связываться с Денвер.

Я фыркаю.

— Я и не связываюсь.

Он поднимает брови.

— Это была одна ночь, и всё.

Он кивает и садится.

— Думаю, так будет лучше.

Это странно. Алистер никогда не комментирует мою личную жизнь, не то чтобы у меня она была насыщенной в последнее время.

— С каких пор тебя волнует, с кем я встречаюсь?

— Не волнует. — Он делает еще несколько глотков, избегая моего взгляда. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Связываться с женщиной, которая уезжает, – это гарантированная боль. Просто присматриваю за тобой, — добавляет он и хлопает меня по спине, прежде чем выйти из комнаты.

Он прав, но это не то, что я хотел бы услышать. Обнадеживающая ложь чертовски предпочтительнее этой болезненной правды.