В поисках Денвер

Глава 1

7

Кольт

Денвер одаривает меня лукавой улыбкой, когда Холли берет ее за руку, и они направляются к следующему дому. Я ревную, но улыбаюсь, радуясь, что они ладят. Она один раз оглядывается на меня, потирая шею, а я подмигиваю.

Льюис рядом со мной.

— Мы получим конфеты?

— А зачем, по-твоему, я здесь? — спрашиваю я, и он улыбается.

Мне нравится Льюис. Он мог бы проявить собственничество из-за того, что Чарли взял все на себя, но он этого не сделал. Его приоритет — безопасность Денвер, а не командование, и это именно то, что ей нужно.

Эта мысль немного выбивает из колеи. Я не знаю, что ей нужно — даже не знаю, чего она хочет. Я знаю лишь то, что она в незнакомом городе, и я хочу обезопасить ее. Как обезопасил бы любого другого.

Женщина у дома разговаривает с Холли, а Холли восторженно кивает. Она ждала этого вечера несколько недель, но я все равно чуть не отменил все. Слишком людно, слишком открыто, и хотя не все еще знают мое лицо, я все равно мишень. Но я не мог позволить ей пойти с Уайлдером, который сейчас является маяком чертовой опасности, и я никогда никому не доверю ее безопасность больше, чем себе.

Холли у двери, и мой взгляд падает на Денвер, ожидающую у калитки. Она разговаривает с каким-то парнем. Смеется с каким-то парнем.

— Кто это, черт возьми, такой? — спрашиваю я Льюиса.

Он пожимает плечами.

— Еще один родитель, полагаю.

Этот «другой родитель» смеется, и Денвер сияет, глядя на него.

— Он выглядит подозрительно.

— Он держит рюкзаки с «Блуи», — говорит Льюис. — В чем тут подозрительность?

Мой хмурый взгляд становится только тяжелее, когда Денвер направляется к Холли.

— Просто подозрительный. Подойди и убери его.

— Нет, — говорит он. — Перестань быть собственником.

Смех, вырвавшийся из меня, звучит неприлично громко.

— Я не собственник.

Он закатывает глаза, но не идет прогонять этого явно подозрительного типа. Скорее всего, он даже не родитель.

Почему я единственный, кого это беспокоит?

Я перевожу взгляд с Денвер на машину, которая поворачивает за угол. Она еле ползет, но в это время здесь почти все так ездят. Повсюду дети, безопаснее ехать медленнее, но...

Мои инстинкты бьют как молния под кожей. Машина почти останавливается. Стекло опускается. И тут я встречаюсь взглядом с Денвер и мужчиной, который держит ее за запястье.

Холли. Где Холли?

Словно читая мою панику, Денвер оглядывается на дом. Холли должна быть внутри. Денвер наверняка об этом позаботилась.

Я тянусь к оружию, но она качает головой. Вокруг полно детей. Если я открою огонь, тот человек сделает то же самое, и все, кто сидит в этой чертовой машине, последуют их примеру.

Денвер не сводит с меня глаз, пока мужчина тянет ее со ступеней на тротуар. Машина останавливается, задняя дверь открывается.

Паника простреливает мою кровь.

Они собираются ее забрать.

Мир замедляется, когда она подходит ближе к машине. Если она сядет внутрь, она потеряна. Имя в списке. Воспоминание.

Нет.

Ни черта подобного.

Они не могут забрать ее. Они не могут забрать ее у меня.

— Льюис, — говорю я. — Ни при каких обстоятельствах эта машина не должна покинуть улицу.

Я направляюсь к Денвер, прежде чем он успевает ответить, и лезу в карман пальто. При мне не только пистолет, и если есть способ разобраться с этим тише, я им воспользуюсь. Мужчина отвлечен, когда Денвер дергает его, заставляя остановиться, и он что-то шепчет ей на ухо, его лицо искажено яростью.

Я действую быстро. Никаких колебаний. Нет времени сомневаться в том, что я собираюсь сделать. К тому моменту, как он замечает меня, одна моя рука уже сжимает его затылок, а другая вонзает нож ему в живот. Мы почти одного роста, он часто моргает, его рот открывается и закрывается, пока я загоняю нож глубже.

— У меня ничего не забирают, — говорю я тихо, и кровь заливает мою руку, когда я провожу лезвием по его животу. Он издает сдавленный звук. — Жаль, что ты не сможешь передать это послание.

Выстрел разрывает детский смех. На смену семейным разговорам приходят крики. Осторожно передвигающаяся толпа в панике бросается в укрытие. Я выдергиваю нож из живота мужчины и притягиваю Денвер к себе, отходя от машины. Она лезет мне в карман пальто, достает пистолет и, одной рукой обхватив меня за талию, целится в машину и стреляет.

Пули врезаются в прочное стекло, белая паутина трещин разделяет затемненные окна. Слышны выкрики моих людей, людей Чарли и тех, кто в машине. Родители стоят на коленях, прижимая детей к груди.

— Денвер, вниз! — гремит Льюис, и я тяну ее к домам. Мы спотыкаемся, я разворачиваюсь, принимая удар от падения на свое плечо. Денвер морщится, но продолжает держать руку вытянутой, снова стреляя по машине.

— Пусть занимаются ими, — говорю я сквозь шум. — Нам нужно к Холли.

Денвер кивает и вскакивает на ноги, пригибаясь, пока звучат новые выстрелы. Она бежит к дому, распахивает дверь, и женщина вскрикивает. Хозяйка притаилась в углу вместе с Холли.

Я с облегчением выдыхаю, когда Холли вырывается от незнакомки и, рыдая, бежит ко мне. Я подхватываю ее на руки, и она плачет, уткнувшись мне в шею.

— Ты оставил меня! — кричит она. — Почему ты оставил меня!

— Прости, малышка. — Я крепко держу ее. Она никогда не казалась мне такой маленькой, такой уязвимой. — Прости меня.

Я никогда не должен был позволить этому случиться сегодня. Я нутром чувствовал, что это плохая идея. Я мотаю головой и прижимаю ее ближе, вдыхая запах ее клубничного шампуня и чувствуя, как ее крошечное тельце дрожит у меня на руках.

Я никогда не должен был оставлять ее.

Слышны приближающиеся шаги, Денвер резко оборачивается, но в дверях появляется Чарли.

— Чисто, но нам нужно уходить, сейчас же.

Я киваю и протягиваю руку. Денвер берет ее, держась за меня так же крепко, как Холли. Слишком много суматохи, чтобы добраться до машин. Мы бы никуда быстро не уехали. Поэтому, с Холли на руках и рукой Денвер в моей, мы быстро идем по оживленным улицам. Льюис рядом, Чарли отдает приказы людям вокруг нас, и мы оставляем весь этот хаос позади и идем домой.

Холли всхлипывает, пока я натягиваю одеяло ей до подбородка.

Этого я и хотел избежать, но единственный способ сделать это — держать ее взаперти вечно. Знаю, запирать ее — не лучший выход, но я не могу видеть, как она сейчас выглядит. Грим панды смыт, но глаза покраснели, а голубые радужки блестят, когда она смотрит на меня.