Страница 47 из 133
— А что, если это насчет Капелли? — спрашивает Льюис. — У Финна есть причина держать своих людей повсюду. Если Капелли угрожали тебе, то ты должна знать. У Рейнджера здесь нет таких связей, чтобы получить эту информацию.
Я кусаю губу. Льюис прав. Рейнджер даже не знает, что произошло той ночью, потому что, если бы знал, он был бы уже здесь. Мне нужно знать, что происходит.
Похоже, я иду на обед с Финном Макьюэном.
Я быстрым шагом иду через вестибюль отеля, когда замечаю людей, о которых говорил Льюис. Двое сидят на диванах, читая газеты, один следит за мной, когда я выхожу. Еще один у двери, и еще один на другой стороне улицы.
Сколько еще их там, кого я не заметила?
Я безумно опаздываю, когда вхожу в двери «Слика». Это яркое, просторное место с белыми скатертями, большими окнами и зеркалами, создающими иллюзию еще большего пространства. Я оглядываюсь через плечо, чтобы сказать Льюису:
— Ты можешь подождать у...
Я врезаюсь в кирпичную стену. Но у стены есть руки, и они ложатся мне на плечи, удерживая в вертикальном положении.
— Ты опоздала, Дель.
Я моргаю, глядя вверх на Кольта. Он не улыбается, но в его глазах пляшет веселье, пока он держит меня. Он в белой рубашке, верхняя пуговица расстегнута, проглядывают татуировки. Рукава закатаны, его фирменные чернила на виду. Человек больше не прячется.
В прошлый раз, когда мы были так близко, он держал меня, пока я рыдала, и от этого воспоминания мою кожу обдает болезненным жаром.
— Ты здесь.
Он наклоняет голову.
— Я здесь. И Финн ждет.
Точно. Финн. Я наклоняюсь в сторону и замечаю, что ресторан совершенно пуст, если не считать Финна и еще одного человека. Он сидит с женщиной за круглым столом в центре зала.
— Я думала, только он один, — шепчу я.
Кольт улыбается.
— А в чем тогда веселье? — Наконец он отпускает мои руки. — Иди.
— Постой, ты не идешь? — Я отбрасываю в сторону гордость и относительную неприязнь к нему, лишь бы знать, что за столом есть хоть один знакомый человек.
— Мне нужно сделать звонок. — Он наклоняется близко, его губы у моего уха. — Задай им жару, Дель.
Не тот совет, который мне нужен, учитывая то, что произошло в прошлый раз, когда я была в ресторане.
Льюис говорит, что подождет у края ресторана, и ободряюще кивает мне, пока я иду к столу. Финн встает, и женщина, с которой я видела Кольта на днях, тоже встает. Должно быть, это Хелена Макьюэн.
— Денвер. Прошло так много времени. — Она притягивает меня в медвежьи объятия, и мне приходится приложить усилия, чтобы не поморщиться.
— Много? — пищу я, когда она отстраняется. — Мы уже встречались?
Она смеется, но ее улыбка гаснет, когда она понимает, что я не шучу.
— Да, мы уже встречались раньше, — говорит она и кладет руку на грудь. — Элефант.
Я жду, что она объяснит, но она молчит.
— Извини, я не понимаю.
— Мы каждый год присылали тебе открытки. На дни рождения, на Рождество… с тех пор как ты была маленькой. Мы даже приезжали навестить тебя несколько раз, правда, Финн? — Финн молча кивает. Хелена продолжает: — Твоя мама всегда звала нас Хел и Финн, но ты была маленькой и слышала…
— Элефант
4
, — тихо говорю я. — Я помню, но… я не знала, что это были вы.
У меня остались смутные воспоминания о встречах с друзьями родителей. Об открытках с подписью «Элефант». Но это было так давно.
Финн прочищает горло и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.
— В любом случае, приятно тебя видеть. Несмотря на обстоятельства.
Это деловая встреча? Сомневаюсь, что он целует других людей в щеку. Возможно, он не привык работать с женщинами, как и большинство мужчин в этом мире, или, может быть, эта срочность не имеет никакого отношения к тому, что произошло в ресторане.
Чья-то рука ложится мне на поясницу. Кольт вернулся и говорит:
— Может, закажем?
Это более чем сюрреалистично — обедать с Макьюэнами и Кольтом Харландом. Несколько недель назад, черт, всего несколько дней назад, если бы кто-то сказал мне, что это произойдет, я бы рассмеялась до колик. Но вот я здесь, обсуждаю с Хеленой Макьюэн курицу или рыбу, стараясь изо всех сил не стошнить от тревоги.
— Так… когда вы видели меня в последний раз? — спрашиваю я.
— Господи, тебе должно быть было… четырнадцать?
— Прямо перед тем, как умерла моя мама? — спрашиваю я, и Хелена берет стакан с водой со льдом и делает несколько глотков, кивая. — Но вас не было на ее похоронах, верно?
Финн говорит:
— Мы поссорились с твоим отцом. Если бы мы пришли, это вызвало бы только больше проблем, а этот день был посвящен Каре, а не нам.
— Я жалею об этом, — быстро говорит Хелена. — Что не пошла. Что не видела тебя снова. Но твой папа через многое проходил, и…
— Давай сосредоточимся на настоящем, — мягко говорит Финн. Я перевожу взгляд с одного на другого, в голове — тысячи вопросов.
— Как вы познакомились с моей мамой?
Хелена говорит:
— Мы ходили в один класс балета.
— Однажды, — вставляет Финн. — Один урок.
— Это все равно был урок! — настаивает Хелена, и я улыбаюсь. — Мы обе ненавидели его, поэтому пошли пить молочный коктейль. Мы были неразлучны. Она была первым человеком, которому я рассказала о Финне. Я понятия не имела, кто он, но она знала. Она хранила мой секрет, даже когда ее семья думала, что это она встречается с ним. Они пробовали все, чтобы заставить ее признаться.
— А Галлахер, встречающаяся с Макьюэном, — это плохо?
— Эти проблемные Макьюэны, — говорит Кольт слева от меня. — Плохие люди, еще худшие мужья.
— Гнусная ложь, — говорит Хелена, посмеиваясь. — Тридцать пять лет счастливых воспоминаний доказывают обратное. — Она бросает улыбку Финну, который отвечает ей такой же теплотой. — В общем, твоя мама хранила мой секрет, поэтому, когда она рассказала мне о Нико, я сохранила ее.
Финн перестает намазывать хлеб маслом.
— Ты говорила мне, что не знала о Нико.
Хелена отмахивается.
— Секреты между лучшими подругами священны. В общем, она встретила Нико в пабе, где работала. Она сказала ему убираться, если ему дорога жизнь. Он спросил ее, знает ли она, с кем разговаривает. И тогда она вылила на него ведро льда и сказала, чтобы он уносил свой характер ДеЛуки куда-нибудь подальше.