В поисках Денвер

— Единственный человек, который платит сейчас, – это ты. — Я вскидываю подбородок, словно это может отразить его слова. — Поверь мне. Если ты когда-нибудь будешь стоять над телом моего брата, ничего не изменится. Ты не почувствуешь никакого переключения. Горе не прекратится. Ты не убийца, Денвер. Не в том смысле. — Эти слова обжигают меня. Намек приводит меня в ярость — будто только потому, что я не «та самая» Люкс, я слабая. — Большинство из нас — нет.

— Рейнджер...

— Рейнджер — человек другой породы, — перебивает он. — Как и его отец. — Я поддерживаю зрительный контакт, не желая выдавать правду, несмотря на то, что он явно ее знает. — И я полагаю, ты знаешь, кто его отец.

Да, знаю, но я не собираюсь обсуждать историю семьи Макьюэн, особенно с Кольтом. Это не мое дело, и уж точно не его. Я поворачиваюсь к нему всем телом и скрещиваю ноги, плотнее закутываясь в его пиджак.

— Тогда скажи мне, Кольт. Если я не убью Уайлдера, что мне делать? Отпустить ситуацию?

— Да.

— Ты бы отпустил?

Он кивает. — Да.

— Я тебе не верю. — Я подаюсь вперед, и его, похоже, не смущает близость. — Если бы кто-то убил двух людей, которых ты любишь, прямо на твоих глазах, ты бы не ушел. Ты бы убил Уайлдера в ту же ночь и больше бы о нем не вспомнил.

— Но ты не убила его в ту ночь. Ты упустила преимущество убийства в состоянии аффекта, Денвер. Теперь у тебя было время, и предостаточно, чтобы обдумать свое решение. Именно это и делают взрослые, когда у нас нет роскоши списать убийство на сиюминутное решение. — Его выражение лица не сердитое, но жесткое. — А когда тебе дают пространство, время и контекст, все меняется.

— Какой контекст?

— Уайлдер – человек, который переживал тяжелые времена и облажался. По-крупному. Он расплатился за этот косяк десятикратно. Поверь мне на слово.

Гнев укрепляет мою решимость, разжигает желание повысить голос.

— Этого недостаточно.

— А чего будет достаточно? Изорвать его на куски? Слышать, как он плачет? Умоляет? Ты хочешь извинений, Денвер?

Я запинаюсь на полуслове.

— Нет, но...

— Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — бросает он вызов. — Потому что это очень похоже на то, что ты хочешь вернуться в прошлое, а этого никто не может тебе дать. Кровь не смывается кровью. — Я всматриваюсь в его лицо – не знаю, что я там ищу. Ответ. Разрешение. Что-то, кроме той правды, которую он озвучивает. — В прощении есть сила, ДеЛюкс. Больше, чем кто-либо готов тебе приписать, но она там есть.

Сила. У меня ее больше нет, и она мне больше не нужна.

Я хочу покоя. Передышки от боли, которая кажется бесконечной. От постоянных покушений на мою жизнь, от конкуренции, от поиска сил просыпаться каждое утро и входить в роль женщины, которой я не являюсь.

Способность быть ДеЛюкс ускользает от меня, и я не знаю, время ли это, Рейнджер или смерть на моей совести, что стало причиной, но я хочу отпустить ее. Я слишком устала продолжать притворяться.

Может, мне стоит принять ультиматум Рейнджера. Стать его женой. Согревать его постель. Отвечать на вопросы журналистов о моих нарядах и песнях, под которые я люблю бегать. Может, Рейнджер прав — я буду совершать ошибки, потому что я не она. Я не ДеЛюкс. Я просто чертовски недостаточно сильна.

— Я искала тебя десять месяцев, — говорю я, мой голос звучит тихо. Уверенное выражение лица Кольта дрогнуло. — Я потратила почти год своей жизни на то, чтобы найти тебя. Найти его. А теперь ты просто… здесь.

И все идет совсем не так, как я предполагала. Я уже давно знала, что мой огонь желания убить Уайлдера больше похож на угли, чем на настоящее пламя, но я думала, что такой момент, как этот, снова его разожжет. Я надеялась, что в тот день, когда я встречусь лицом к лицу с ним или Кольтом, прилив ненависти, который так долго поддерживал меня, вернется подобно цунами и поможет нажать на курок. Должен был. Хотела бы я, чтобы так и было.

Он тянется за бутылкой и делает еще один глоток.

— Теперь ты меня поймала, ДеЛюкс. И, похоже, у нас есть только время и общество друг друга. Так что… спрашивай о чем хочешь.

Взгляд в жизнь закрытого человека. Шанс прикоснуться к Призраку. Узнать то, ради чего другие мужчины проливали кровь.

— Расскажи мне свою историю.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Историю Призрака или мою?

— Разве это не один и тот же человек?

— Даже близко нет.

Я глубоко выдыхаю, ненавидя то, что его слова перекликаются с моими мыслями, ненавидя то, что у меня есть хоть что-то отдаленно общее с Харландом. Я тянусь за бутылкой.

— Тогда начни с самого начала.

И он начинает.

— Моя история не драматична. Меня не втянули в эту жизнь ради мести, и я не вырос в ней, как ты. Я видел жизнь, которая была у Макьюэнов, и хотел такую же. Поэтому, когда мне было четырнадцать, я начал доставлять посылки для Крейгов. Потом я собирал деньги. Затем – головы.

— Жутковато.

Он улыбается.

— Вскоре я увидел потенциал вне наркотиков. Конкретно – в оружии и деньгах. Крейг был слишком зациклен на своих привычках, чтобы это увидеть, но в конце концов он понял, что борьба со мной ничем хорошим для него не закончится. Поэтому я поглотил все, чем он владел, спихнул наркотики и сосредоточился на оружии и отмывании денег.

Я помню, как Рейнджер говорил мне перед нашей свадьбой, что Уайлдер не будет торговать наркотиками. Не было смысла хотеть работать с Рейнджером, если это было так, но он, похоже, был настроен решительно.

— Тебе не нравится наркотическая сторона бизнеса.

Кольт качает головой.

— Нет, не нравится.

— Но ты близок с Макьюэнами.

— Это наш единственный предмет споров.

Я наклоняю голову.

— Странный моральный компас.

— Главное, чтобы он продолжал крутиться. — Он проводит языком по нижней губе, словно нуждаясь во вкусе виски, но не желая просить бутылку. — Еще есть вопросы ко мне?

— Рейнджер говорил, что ты отказался позволить итальянцам или русским использовать твои маршруты. Что Уайлдер испортил твои отношения почти со всеми семьями в Нью-Йорке. Но я видела тебя с Финном… ничего из этого неправда, верно? — Он медленно качает головой. — Ты дружишь со всеми ними.

— … Не со всеми.

— С большинством.

Снова кивок.

Как это вообще возможно? Какими навыками ведения переговоров обладает этот парень?

— Почему Уайлдер вообще хотел иметь дело с Рейнджером? — быстро спрашиваю я, внезапно обеспокоившись, что он может прекратить отвечать на мои вопросы.