В поисках Денвер

Глава 1

0

Денвер

Проходит час, а мы не двигаемся. Моя одежда прилипла к телу, волосы все еще влажные, и единственное, что удерживает меня от того, чтобы выстрелить Кольту прямо между глаз, — это мысль о том, как сильно оглушит меня выстрел в металлической коробке. Кольт сидит на полу, одно колено подтянуто, другое вытянуто, и он неспешно играет в какую-то игру на телефоне. Похоже, его нисколько не заботит наше нынешнее положение. На самом деле, он, скорее всего, наслаждается этим, чертов садист.

Он вздыхает.

— Просто сядь.

— Пошел ты.

— Грубо.

— Знаешь, что еще было бы грубо? Разбить эту бутылку и искромсать тебя осколками.

Он пожимает плечом, продолжая играть.

— К тому же, грязно.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — визжу я. — Мы висим в воздухе на тросе, в металлической тюрьме!

Кольт медленно поднимает на меня свой сапфировый взгляд.

— Поэтому ты расхаживаешь взад-вперед? Ты боишься?

— Не боюсь, просто... — я обвожу рукой пространство вокруг нас. — Осознаю нашу неминуемую гибель. И я правда не хочу умирать вместе с тобой!

— Нас двое таких, — говорит он, и под моим яростным взглядом он протягивает руку. — Дай мне бутылку.

— Зачем?

— Чтобы использовать ее для создания парашюта и выбраться отсюда, — сухо отвечает он. — Чтобы выпить ее.

В любых других обстоятельствах я бы огрела его этой бутылкой «Макаллан» по голове, но мне тоже хочется выпить. Я протягиваю бутылку.

Опустившись на пол в дальнем углу лифта, я наблюдаю, как он делает глоток виски. Он протягивает бутылку мне, и я вырываю ее, демонстративно вытирая горлышко влажным рукавом, прежде чем сделать глоток.

Теперь, когда его пиджак валяется рядом, я могу разглядеть татуировки на его предплечьях, которые надеялась заметить в ресторане.

Рисунок сложный и потрясающе реалистичный. Кажется, будто его кожу обернули шелковыми вуалями, черепа и костлявые пальцы задрапированы в тонкий, изящный материал, изображенный с помощью чернил и иглы.

— Шелковая река Стикс, — говорит он. — Именно это я и просил.

Точно подмечено. Я протягиваю ему бутылку.

— Поэтому тебя называют Призраком?

— Это одна из причин. — Он делает еще глоток виски. — Мне было девятнадцать. Я думал, это будет выглядеть круто.

Мы несколько раз передаем бутылку друг другу, и я дрожу в своей мокрой одежде. Когда я в следующий раз смотрю на него, он протягивает мне свой пиджак.

— Моя мать убила бы меня, если бы я хотя бы не предложил.

Я не хочу его брать. Мы можем выбраться отсюда в ближайшие пять минут, и я буду в ярости на саму себя за то, что приняла что-то от него, когда в этом нет крайней необходимости.

Но мне чертовски холодно. Моя толстовка не сохнет, джинсы промокли насквозь, и я с трудом сдерживаю дрожь. Поэтому я беру предложенную одежду и решаю, что буду ненавидеть себя за это позже.

— Закрой глаза.

Он закрывает, а я стягиваю пальто и толстовку, отбрасывая тяжелые вещи в сторону. Я надеваю его пиджак, застегивая пуговицы. Не открывая глаз, он бросает мне еще и шарф, и я оборачиваю его вокруг шеи, чтобы прикрыть декольте. Он пахнет древесным, землистым, дорогим одеколоном, и, несмотря на то, кому он принадлежит, я вдыхаю этот аромат.

— Можешь открывать глаза.

Он открывает, и мы сидим в тишине.

Проходит еще час, но мы больше не пьем. Вместо этого я терзаюсь тем фактом, что сегодня ночью кого-то убила.

Это никогда не бывает легко. С брачной ночи я убила двоих мужчин, и оба пытались лишить меня жизни. Один — в клубе, парень, который решил, что грабить собственность Люксов — это умно, и направил на меня пистолет, когда его поймали. Второй случай был, когда мы с Рейнджером пошли в ресторан, и кто-то пытался угнать нашу машину. Рейнджер велел мне бежать, но я не могла оставить его, поэтому не побежала. Я выстрелила мужчине в сердце, когда он пытался прижать меня к земле и задушить.

Оба раза я рыдала. Оба раза Рейнджер говорил мне, что у меня не было выбора.

Сегодня вечером у меня был выбор. Убить человека или дать умереть отцу. Я не жалею о принятом решении, но сам поступок дался мне нелегко, и в этот раз рядом нет Рейнджера, который мог бы поддержать меня ночью.

Закрыв глаза, я пытаюсь представить, что бы он сказал. Он бы сказал, что гордится мной. Назвал бы меня выжившей. Своей маленькой птичкой. Своей женой.

Я имею право изменить тебя.

Когда я снова открываю глаза, Кольт наблюдает за мной. Я ерзаю на месте, плотнее укутываясь в шарф.

— Это тебя гложет, да? — тихо говорит он, а я сосредотачиваюсь на пылинке в дальнем углу. — Я думал, со временем станет легче. Чем больше я убивал, тем меньше это должно было лишать меня сна. Но нет. Дело уже даже не в самом действии. Дело в его последствиях.

— Приятно знать, что хоть один Харланд задумывается о последствиях своих действий. — Я шмыгаю носом, используя рукав его пиджака, чтобы убрать волосы, прилипшие к щекам. — У Рейнджера с этим проблем нет.

Я спала рядом с ним после того, как он совершал убийства. Его сон не был потревожен, его распорядок оставался прежним. Он всегда остается Рейнджером.

— Ну, некоторые находят убийство чем-то очищающим. Другие — нет.

Теперь я смотрю на него.

— А ты?

— Нет. — Он сжимает пальцы в кулак, мышцы на его предплечьях дрожат, и кажется, будто шелковая река Стикс оживает. — Никогда.

Я наблюдаю за ним, как и тогда, когда он стоял на улице, чувствуя притяжение к чертам, которые не должна замечать. Его только что высохшие волосы выглядят взлохмаченными, но все еще достаточно аккуратными, чтобы придавать ему небрежный, красивый вид. Эта новая рубашка — синего цвета, она подчеркивает пронзительность его глаз. И он играет со своим безымянным пальцем, на котором нет кольца, проводя по нему большим пальцем другой руки.

— То, что ты показываешь мне свою мягкую сторону, не означает, что я увижу мягкость Уайлдера, — говорю я. — Ничто из того, что ты скажешь сегодня ночью, не изменит того, что он сделал и как причинил мне боль.

Он смотрит на меня с почти сочувственным выражением, и я задаюсь вопросом, о ком он беспокоится — об Уайлдере или о себе. — Его убийство не принесет тебе облегчения.

— Кто-то должен заплатить.