Страница 25 из 133
Она всегда была невероятной. Гладкая кожа и мягкие изгибы, длинные ноги, между которыми я был бы счастлив умереть. Она прекрасна. Настолько прекрасна, что сердце сжимается от боли. Она — все, чего я когда-либо хотел, все, за что я боролся, и я разрывал себя на части годами, не нуждаясь ни в чем, кроме этого.
Я обвиваю ее за талию, прижимая спиной к своей груди, и она наклоняет голову, чтобы я мог ее поцеловать. Это мягко, медленно, и во мне вспыхивает тепло от того, что она здесь. Это успокаивает меня. Приводит в равновесие.
Я в порядке, потому что она рядом.
Она никуда не уйдет.
— Скажи, что я в безопасности, — шепчет она, и укол вины лишь усиливает боль моего прошлого. Она прошла через ад, а я добавляю ей страданий. Она поворачивает голову, чтобы заглянуть мне в лицо, ее глаза широко раскрыты и полны неуверенности. — Скажи, что все под контролем и я в безопасности с тобой.
Я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к ее лбу, наслаждаясь болью, которая отступает, уступая место заботе о ней. — Тебе всегда последнее слово, любовь моя. Как только ты почувствуешь что-то, кроме безопасности, мы остановимся.
Она кивает и поворачивается в моих объятиях, грудь прижимается к моему прессу, и она покусывает пухлую нижнюю губу. — Куда ты хочешь меня?
— Позволь мне позаботиться о тебе.
— Нет. — Она качает головой, почти незаметное движение. — Я доверяю тебе.
Она действительно доверяет мне. Она доверяет мне во всем, несмотря на то, о чем я лгал. То, что она знает о моих поступках, непростительно, но вот она, стоит передо мной, доверяя мне саму себя.
Если бы она когда-нибудь узнала, что я скрыл...
— Рейнджер, — шепчет она, и я отгоняю эти мысли прочь. — Не будь со мной нежным. Я в порядке.
Я не думаю, что кто-то из нас в порядке. Мы давно прошли эту точку. Но разговоры об этом уничтожили бы те осколки, что у нас остались.
Я глажу свой твердеющий член. — На колени.
Она слушается, и я закрываю глаза, когда она проводит языком вдоль меня, мои мысли уходят на второй план, когда она обхватывает меня губами и берет глубоко. Теплая теснота ее горла расслабляет мои напряженные мышцы, и причины не делать этого отступают, когда я открываю глаза и любуюсь тем, как она давится мной.
— Ты можешь взять больше, — говорю я ей.
Она дышит медленно и глубоко и заглатывает мой член, глаза слезятся, одна рука давит на мое бедро, другая сжимает основание моего члена.
— Больше, — требую я, мой голос звучит грубо на фоне шума падающей воды в душе, и ее глаза расширяются, когда она принимает меня глубже, ее горло дрожит вокруг меня. — Хорошая, блядь, девочка. Это идеально. Ты чертовски идеальна. — Ее глаза блестят от похвалы, пока я медленно трахаю ее горло, ее взгляд не отрывается от моего, когда я ускоряюсь. Она принимает меня идеально, ее пальцы скользят между ног, дразня себя, пока я вхожу и выхожу из ее рта, одной рукой держа ее за волосы, другой поглаживая по челюсти. Но мне нужно больше. — Вставай.
Она отстраняется, ниточка смазки и слюны соединяет ее губы с моим членом. Она встает, и я поворачиваю ее, прижимая ее руки к стене душа, и пинком раздвигаю ее ноги.
— Будь грубым, — говорит она, и моя рука обвивается вокруг ее шеи. Короткий вздох срывается с ее губ, когда я притягиваю ее спиной к себе.
— Кто здесь главный, Денвер?
— Ты, — выдыхает она.
— Тогда почему ты говоришь мне, как тебя трахать?
Она сглатывает, ее горло дрожит под моей ладонью.
— Мне жаль.
— Не думаю, что тебе жаль, — шепчу я ей на ухо, а другая рука опускается вниз. Я щипаю ее за клитор, и она вскрикивает. — Тебе жаль?
— Д-да.
— За что?
— За то, что говорила, как меня трахать.
Я снова щипаю ее, ее голова запрокидывается, она трется о мою руку.
— Пожалуйста, Рейнджер...
— Дашь еще одну инструкцию, Денвер, и я, блядь, разорву тебя пополам, — рычу я ей на ухо, сжимая ее горло так, что ее губы приоткрываются.
Ее глаза затуманены желанием, когда они встречаются с моими, и она тяжело сглатывает, прежде чем сказать:
— Трахни меня, Рейнджер. Трахни меня так, будто ненавидишь.
Мой гнев под контролем, но я все равно сжимаю ее горло так, будто теряю рассудок.
— Ты пожалеешь об этих словах.
Моя рука покидает ее горло, чтобы схватить ее за затылок, прижимая щеку к стене душа. Одним быстрым, резким движением я вталкиваю себя в ее влажный жар, ее киска уже плачет, умоляя, чтобы ее взяли, вход гладкий, тесный и чертовски мой.
И я трахаю ее так, будто ненавижу. Потому что, может быть, часть меня действительно ее ненавидит. Может, та часть, которая готова саботировать ее успех, та, которая хочет запереть ее и оставить только для себя, — это та часть, которая презирает Денвер Люкс. Она становится всем, о чем я мечтал, и я хочу разбить эту ее версию вдребезги и оставить части ее себе, чтобы она никогда больше не была цельной. Поэтому я трахаю ее так, будто ненавижу, и слова, которые я не сказал, подпитывают каждый толчок.
Мне нужно, чтобы ты нуждалась во мне.
Я ревную. Я ревную. Я, блядь, ревную.
Я хватаю ее за волосы и натягиваю их, и она ахает, выгибая спину, когда я вбиваюсь в нее. Звук ударов плоти заглушает шум душа, и я шлепаю ее по заднице, пока она вцепляется в плитку.
Ее оргазм как удар хлыста, быстрый и громкий. Она кончает на мой член, ее крики эхом отдаются в комнате, мое имя постоянно звучит на ее губах. Слезы текут по ее лицу, и я не останавливаюсь, ее всхлипы подгоняют меня, и когда я проскальзываю пальцем внутрь ее тугой задницы, она рыдает.
— Еще.
Раньше это ломало ее самым чудесным образом. Это было ее погибелью — быть наполненной, поглощенной, использованной, — но теперь ей нужно больше, так что я дам ей это. Я дам ей все, пока это ее не разрушит, и только я смогу ее исправить.
Я поворачиваю ее и поднимаю на руки, оставляя душ включенным, и несу ее обратно в спальню. Я бросаю ее на кровать, наши тела мокрые, и она смотрит на меня снизу вверх, щеки разгорячены, губы приоткрыты.
— Хочешь еще? — Я открываю тумбочку, и она отчаянно кивает, пока я смазываю свой член лубрикантом. — Доставай свою игрушку.
Она тянется к своей тумбочке, открывает ящик и достает дилдо — тот самый, который я когда-то засовывал ей в горло, когда трахал ее.
— Раздвигай ноги, — говорю я, и она слушается. Я опускаюсь на колени между ее бедер. Мой палец в смазке скользит по ее анусу, и я осторожно проникаю внутрь. Ее голова откидывается назад, и она издает низкий стон. — Трахай себя.