В поисках Денвер

Глава

6

Рейнджер

Мягкие поцелуи на моих плечах будят меня, и я открываю глаза. Теплая рука скользит по моей спине, и знакомый голос говорит:

— Доброе утро. Ты пришел поздно.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь на спину. Денвер сидит на мне верхом, ухмыляясь. Прошло три дня с церемонии, с того момента, как я чуть не потерял ее, и, похоже, ей становится лучше. Она последовала моему совету и выключила телефон, позволив мне разбираться с любыми экстренными ситуациями, и провела последние несколько дней, пытаясь расслабиться. Она была нервной, пялилась в темный экран телефона, кусала губы, засыпала меня вопросами, когда я решал проблемы в ее клубах или кофейнях.

Удивительно, но мне почти ничего не пришлось делать. Бизнес Денвер работает практически без сбоев и без нее, с предусмотренными мерами и людьми, которые могут вмешаться в кратчайшие сроки, точно зная, что им нужно делать. Она держит всё в чертовски ежовых рукавицах, и хотя это заставляет меня гордиться ею, это также облегчает принятие решения.

Она не нужна им, но она нужна мне.

Я убираю волосы с ее лица, она улыбается, но избегает моего взгляда, наклоняясь для поцелуя.

— Что не так?

Она замирает.

— Ничего.

— Лгунья. — Я нежно обхватываю ее за затылок. — Рассказывай.

Она вздыхает, ерзая на мне.

— Ты знаешь, что Кольт звонил?

Я сдерживаюсь, чтобы не скривить губы.

— Да.

— Он упомянул землю, которая могла бы подойти для еще одного казино. Это не выходит у меня из головы.

— Ты теперь принимаешь советы от Кольта Харланда?

Она вздыхает.

— Нет, но это заставило меня задуматься, что я не должна просто сдаваться.

Этого не будет.

Последние несколько дней я снова видел прежнюю Денвер, и она не может так быстро вернуться к своим привычкам. Я мягко хватаю ее за бедра, рисуя круги на ее коже.

— Мы же договорились: меньше работы, верно? — Она тихо кивает, снова избегая моего взгляда. — Денвер, тебе нужен этот перерыв. Тебе нужно время. Ты пережила чертовски травмирующий опыт.

— Я в порядке.

— Земля подождет. Казино подождут. Они всегда будут там.

— Но если Макьюэны продадут...

Я опускаю руки, моя тревога за нее скручивается в моей груди, как разозленная змея. Она обвивается вокруг сердца, которое отчаянно пытается биться.

Я всю жизнь избегал Макьюэнов. Финн Макьюэн десятилетиями возглавлял эту семью, а его брат Рори был — нет, является — моим отцом. Я был результатом романа Рори с моей мамой, и с ранних лет знал, что мой отец — нехороший человек, это было чертовски очевидно по тому, как он с нами обращался. Пока Рори играл роль любящего отца для других своих детей, Ронана и Даниэль, я был забыт, как и моя мать. У нас не было ничего. У Макьюэнов было все. Были дни, когда мы не ели. Месяцы, когда мы не могли платить за аренду. Жизнь была чертовым адом.

Когда мой отец умер, Финн пытался втереться ко мне в доверие, но я уже тогда знал, что у всех Макьюэнов есть свои цели. Поэтому, даже когда вскоре после этого умерла моя мама, я не пошел к ним за помощью. Мне было шестнадцать, у меня был новорожденный ребенок, которого нужно было кормить, и девушка, которая мне не нравилась, но я поклялся никогда ни о чем не просить Макьюэнов, черт возьми.

Есть еще их корыстный интерес к Денвер, и это ящик Пандоры, который я отказываюсь открывать снова.

Я обвиваю ее за талию и перекладываю на кровать, чтобы встать. Моя кровь кажется горячей. Неприятно.

— Ты не приближаешься к Макьюэнам. — Я иду в ванную, агрессивно чистя зубы, пока она сидит в тишине и, без сомнения, пытается придумать способ манипулировать мной, чтобы я согласился на это решение. Я полощу рот и жду, и, конечно же, она появляется в дверях. — Больше не смей спрашивать меня об этом, Денвер. Я сказал нет, — бушую я, поворачиваясь к ней. — Я не доверяю Финну Макьюэну. Не после того, что он сделал со мной, с моей матерью...

Она поднимает руки вверх.

— Ладно, ладно. Я понимаю...

— Нет, черт возьми, ты не понимаешь! — гремлю я, и она замолкает. — Ты понятия не имеешь, каково это – не есть днями, зная, что остальные члены этой семьи живут в роскоши. Жить в сырой, покрытой плесенью квартире, выплевывая, черт возьми, свои легкие, пока твои единокровные братья и сестры на каникулах. Нас забыли, Денвер. Бросили гнить, черт возьми. Так что нет, ты не понимаешь, ты никогда этого не поймешь, и я запрещаю тебе связываться с этой чертовой семьей!

Наступает тишина. Тяжелая пелена. Мое горло горит оттого, что я повысил голос, и что-то внутри груди словно сдвинулось с места. Я не осознавал, что подошел так близко к ней, что ее спина прижата к дверному косяку, а глаза широко раскрыты. Я сжимаю ее запястье, но не помню, как схватил его.

Денвер смотрит туда, где я держу ее, а затем снова на мое лицо.

— Ты прав.

— Да, я, черт возьми, прав, — говорю я и отступаю от нее. Моя кожа горячая, дыхание неровное, и я смотрю на свои дрожащие руки. — Я прав.

— Ты прав. — Денвер обвивает меня руками, прижимаясь щекой к моей груди. — Мне жаль.

Я заключаю ее в объятия, прижимая к себе, сосредоточившись на всем, что я люблю в том, чтобы быть так близко к ней. Запах ее шампуня. Тепло ее тела. То, как она мне подходит.

То, как она всегда мне подходила.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — Я больше не буду поднимать эту тему.

Только когда я закрываю глаза, я чувствую слезы на своих ресницах и молю Бога, чтобы она их не увидела.

Макьюэны не могут получить ее. Не могут. Она моя. Не Нико. Не Уайатта или Итана.

Моя.

Я отстраняюсь и целую ее. Я целую ее, потому что мне нужно чувствовать что-то, кроме того, что я чувствую сейчас, и она отвечает на поцелуй. Когда я снимаю с нее футболку, она останавливает меня.

— Ты уверен, что хочешь этого сейчас?

— Да. — Я снова целую ее, она подается навстречу и не возражает, пока я раздеваю ее. — Иди в душ. Я хочу смотреть на тебя. — Она всматривается в мое лицо, нахмурив брови, и я чертовски ненавижу это. Мне не нужна ее жалость или беспокойство. У меня есть сила, а не у нее. — Сейчас же.

Она отходит и включает душ, перегородка, которая идет вдоль одной стороны ванной комнаты, быстро запотевает. Я смотрю жадными глазами, как она двигается под струей воды, ее волосы темнеют до кроваво-красного цвета, пропитываясь влагой. Она запрокидывает голову, вода стекает по ее ягодицам и ногам, глаза закрыты, она позволяет струям согреть ее.