В поисках Денвер

Она смотрит на меня, пока засовывает игрушку себе в киску — по длине и толщине она похожа на мой член, — и с каждым дюймом она выгибает спину. Ее соски твердые, темно-розовые на бледной коже, и я наклоняюсь вперед, очерчивая языком один, а затем другой, пока игрушка наполняет ее. Она медленно начинает трахать себя, звук мягкого материала и ее влаги заполняет комнату, а я ввожу второй палец ей в задницу.

— Это то, что ты делаешь, когда меня нет? — я покусываю ее грудь, а затем провожу языком по покраснению, которое оставляю после себя. — Трахаешь себя игрушкой?

— Да, — выдыхает она.

— Ты думаешь обо мне?

— Всегда, — стонет она. — Всегда.

Я сажусь и вынимаю пальцы из нее, и она скулит от потери, пока не чувствует, как их заменяет головка моего члена. Она бросает взгляд вниз, останавливая игрушку.

— Я разве сказал остановиться? — спрашиваю я, и она качает головой, снова засовывая игрушку внутрь, как раз когда я проталкиваю свой член глубже.

Ее глаза расширяются. — Рейнджер.

— Да? — Я продвигаюсь в нее еще на дюйм.

— Я… ты… можно мне оба? — Она задыхается и начинает трахать себя быстрее, загипнотизированная, наблюдая, как мои бедра приближаются к ее, ее тесная задница поглощает мой член. Я замираю, и она выдыхает: — Пожалуйста, не останавливайся.

Моя рука снова на ее горле. — Ты хочешь оба или нет?

— Да. — Она медленно кивает. Я двигаюсь глубже. — Да, о боже, да...

Она никогда не была такой тесной. Такой горячей. Такой чертовски восхитительной. Ее задница растягивается вокруг меня, и она засовывает игрушку глубоко в киску.

— Черт возьми, — шепчу я. — Это единственный способ, которым я позволил бы тебе чувствовать такое, Денвер. Если бы другой мужчина когда-нибудь прикоснулся к тебе так...

— Скажи мне, что бы ты сделал, — выдыхает она.

— Я бы убил его, — говорю я, медленно трахая ее в задницу. Она открывает глаза, одурманенная похотью. — Если бы хоть один мужчина коснулся тебя так, я бы перерезал ему горло и вернул тебя себе.

Я встаю на колени, одной рукой сжимая ее бедро, а другой — игрушку, и трахаю ее. Мои мысли в беспорядке, все внимание сосредоточено только на ней. На том, какая она тесная, какая красивая, какая моя. Я трахаю ее в задницу и держу игрушку глубоко в киске, а она тянется вниз и ласкает свой клитор.

— Верни меня себе, — шепчет она, щеки розовые. — Я твоя.

— Чертовски моя, — говорю я, задыхаясь.

— Твоя. — Ее пальцы двигаются быстрее, и глаза закрываются. — О боже, я твоя...

Ее оргазм подобен кулаку, сжимающему мой член. Я ругаюсь, стону, откидываю голову назад и кончаю в нее, удовольствие накатывает густыми, тяжелыми волнами. Крики Денвер вторят моим стонам, и когда она оседает на кровать, я вынимаю член и падаю рядом с ней, тяжело дыша.

Мы молчим, пока восстанавливаем дыхание.

Я иду в ванную, выключаю душ, затем возвращаюсь с теплой влажной салфеткой и привожу нас обоих в порядок.

Она тихо стонет.

— Так приятно. — Когда я заканчиваю, я бросаю салфетку и наклоняюсь над ней, целуя ее грудь. Иногда мне кажется, что эти моменты нравятся мне не меньше, чем сам секс — просто мы вдвоем, сходим с той высоты, на которую можем вознести только друг друга.

То, что я могу потерять.

Разговор о Макьюэнах пробивается сквозь блаженство. Если она подумывает о покупке другой земли, значит, сначала обсудит это с Самуэлом. Он будет согласен, потому что хочет, чтобы это сработало так же сильно, как и Денвер, и у него есть связи, чтобы это осуществить. Возможно, я и остановил эту сделку, но в следующий раз мне может не так повезти.

Я должен что-то предпринять, и сейчас же.

Я целую ее шею.

— Ты слышала что-нибудь от мэра?

Она вздыхает.

— Нет. Ничего. Ты не можешь заставить его перезвонить мне? Он ведь у тебя под каблуком, не так ли?

Да, так и есть. И он уже дважды звонил мне в дикой панике на этой неделе, потому что Самуэль наседает на него.

— Я пытался, — я покусываю ее ухо.

— Должно быть, кто-то другой платит ему. Или...

— Или?

Я приподнимаюсь, чтобы взглянуть на нее сверху вниз.

— Ты уверена, что не допустила ошибку?

Ее боль пронзает меня.

— Рейнджер, я все делала по правилам. Я все сделала правильно, клянусь, я... — Она закусывает губу.

Я копаю глубже, выискивая эти сомнения.

— Но что-то пошло не так. Кто-то облажался.

— Это была не я, — настаивает она, заглядывая мне в глаза. Она выглядит такой потерянной, но это нормально, пока я тот, кто ее находит. — Ты думаешь, я взяла на себя слишком много? Ты думаешь, я не справляюсь?

Нет. Я ненавижу то, что ты справляешься.

Я убираю волосы с ее лица.

— Я совершал ошибки в самом начале, и хотел бы вернуться и все исправить. — Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, наблюдая, как ее брови хмурятся еще сильнее. — Я могу простить твои ошибки, но большинство их запомнит, и это проблема. Я не критикую. Я просто забочусь о тебе. — Я делаю паузу, тщательно подбирая слова. — Ты явно что-то упустила, и посмотри, что вышло.

Боль на ее лице вызывает в моей груди борьбу сожаления и восторга. Восторга. Чертов восторг от того, что моя жена страдает из-за того, что сделал я.

Удовольствие разливается по моему позвоночнику, когда я целую ее в шею. — Может, тебе стоит взять перерыв. Спланировать отпуск. Переделать дом. Завести еще одну собаку.

— Я не хочу этого делать. Я хочу работать.

— Но ты ведь хочешь делать это правильно, верно? — Мой член снова болезненно тверд, и я целую ее, прежде чем снова войти в нее. Она ахает, ее глаза подергиваются и закрываются. — Возьми перерыв, любовь моя. Все будет ждать тебя, когда ты вернешься.

— Перерыв... — Она вскрикивает, когда я вбиваюсь в нее, ускоряя темп.

— Да, — мурлычу я ей на ухо, и не могу поверить, как близко я уже к финалу. Но есть что-то в этой уязвимости, в том, как она цепляется за меня, как обвивает ногами мою талию, становясь слабее из-за моих слов...

Власть над ней.

Власть, которая у меня была всегда.

Но теперь я держу на поводке сильную женщину, а не ту, что была в самом начале.

— Рейнджер... — Ее голова откидывается назад, и ее грудь трясется, когда я проникаю в нее. Я дикий. Неистовый. Катапультируюсь в тот вид похоти, который раньше не испытывал. Каждый толчок в ее тесноту выпускает эту дикость еще сильнее, и я трахаю ее жестче, быстрее, пот покрывает мою грудь, мои мышцы напряжены.