Страница 14 из 133
— И это мой конкурент?
Мои глаза, должно быть, округляются до комических размеров, потому что мужчина смеется. Рейнджер же, напротив, наклоняется к моему уху и произносит:
— Одно убийство. Обещаю, я быстро.
— Не в мой триумфальный вечер, — отвечаю я.
Мужчина наблюдает с тихим интересом, его губы изогнуты в красивой ухмылке, будто он почти в восторге от идеи помериться силами с моим мужем.
Несмотря на то что в его глазах пляшет вызов, он поднимает хрустальный стакан и говорит:
— Я, пожалуй, останусь при своем напитке.
— Мудрый выбор, — произносит Рейнджер, уводя меня от бара обратно к толпе. — Флиртуешь с мужчинами, пока я еще в этой комнате?
— Он дал мне шоколад, — отвечаю я, рассматривая свои ногти. — Я бы забыла, как тебя зовут, если бы он предложил мне сэндвич.
Рейнджер грубо притягивает меня к своему боку.
— Меня больше злит то, что ты, блядь, со мной не поделилась.
— Я подумывала об этом, — говорю я, пожимая плечами, и он игриво щипает меня за бедро.
Я смеюсь, и мы возвращаемся к толпе людей, которых едва выносим.
На этот раз рука Рейнджера остается на моей талии, пока мы терпим очередные долгие разговоры и подлизывание. Я привыкла видеть, как люди падают к ногам Рейнджера, но мне все еще трудно привыкнуть к тому, что они делают это ради меня.
За последние почти десять месяцев моего прихода в мир бизнеса я сделала себе имя. Не ДеЛука, не убийца и даже не жена Рейнджера Люкса — Денвер Люкс, ДеЛюкс, бизнес-леди. Я заново открыла «Пульс» вместе с еще двумя клубами, шестью барами и двенадцатью кофейнями — и все это с легальным лицом, за которым скрывается темное сердце. Я пыталась стать законопослушной, правда пыталась, но с постоянными напоминаниями Рейнджера о том, что «мы не такие», было трудно бороться. Так одна кофейня, отмывающая деньги, превратилась в три, потом три стали шестью, и все покатилось как снежный ком.
Я успокаивала свою совесть пожертвованиями на благотворительность, финансированием школ и медицинских исследований. Я работаю волонтером в приютах — моя пиарщица буквально изошла слюной, когда узнала об этом. Я делала это не ради фоток или прессы, но вскоре это стало трендом, когда она слила информацию таблоидам. И пока мир восторгался моим растущим бизнесом, мое имя шепотом произносили мужчины, ассоциаций с которыми я старалась избегать. Такие мужчины, как мой отец. Такие мужчины, как Рейнджер.
А затем одна стычка в недавно открытом «Пульсе» изменила все.
Охрана сообщила мне, что один из гостей в VIP-зале распускает руки в отношении официантки, и та была близка к слезам, когда ушла на перерыв. В тот вечер я и так была в скверном настроении. С меня сняли все подозрения в причастности к убийству Хейза, но напоминание о том, как все это разворачивалось, заставляло напряжение за обеденным столом расти. Рейнджер затеял со мной ссору и требовал сказать, где находится Аксель. Я отказалась. И поехала в «Пульс», чтобы остыть.
И Дориан Эддардс перешел мне дорогу.
После того как Дориан обидел официантку, я велела привести его в кабинет. Час спустя он ушел оттуда без пальца и половины уха, и я ясно дала ему понять: если он еще раз приблизится к моему клубу или моему персоналу, я лишу его еще и языка.
Отреагировала бы я иначе, если бы знала, кто он такой? Нет. Упомянула бы я об этом Рейнджеру, чтобы подготовиться к потенциальному пиздецу? Да.
Потому что Дориан Эддардс — сын Лео Эддардса. Лео «Паука» Эддардса, куска дерьма и торговца людьми, который, кажется, находится везде и нигде одновременно. Влиятельный человек со связями, который вряд ли по-доброму отнесется к тому, что я отрезаю куски от его плоти и крови. Но прошло уже шесть месяцев, а Паук так и не нанес ответный удар.
Уверена, скоро это изменится.
Плюсом нашей маленькой стычки стало пришедшее вместе с ней уважение. Влиятельные люди больше не игнорируют мои звонки в пользу звонков Рейнджеру, и когда они приходят к нам домой на ужин, они разговаривают именно со мной. Именно мои бизнес-проекты они хвалят. Меня воспринимают всерьез — и все потому, что я отрезала палец.
— ...по-настоящему вдохновляет. И ваша речь была идеальной, — говорит Миллер Смит, поднимая в мою честь бокал с шампанским. Он генеральный директор чего-то там.
Я улыбаюсь.
— Спасибо.
— Итак, что дальше? — спрашивает Миллер. — Я слышал, сделка по казино зашла в тупик. Какая жалость.
Моя челюсть сжимается, пока я выдавливаю улыбку. Я работала над проектом казино больше года, и это должно было стать моим самым прибыльным предприятием.
Мне потребовался месяц, чтобы добиться встречи с Самуэлем Лок Шун Лау, главой Триад в городе. Еще месяц ушел на то, чтобы убедить его в возможности совместной работы над открытием казино. С тех пор мы стали почти друзьями.
Я практически пританцовывала по дороге домой после встреч, напевая от восторга — до прошлой недели, когда продажу земли заблокировали экологи.
Это ход конкурента. Я по нескольку раз перепроверяла каждое исследование, проведенное на этой земле, и там не было ни единого упоминания о птицах, находящихся на грани исчезновения. Все сфабриковано, а мэр технично избегает моих звонков с тех пор, как продажа сорвалась.
— Временная заминка, — говорю я, попивая свой напиток.
Миллер кивает.
— Думаю, казино «ДеЛюкс» – это именно то, что нужно этому городу.
Раздражение покалывает кожу, и когда я открываю рот, чтобы озвучить тщательно отрепетированный ответ, Рейнджер вмешивается.
— Мою жену зовут Денвер, — говорит он спокойно, но не без едкости. — Вы можете называть ее так или миссис Люкс. Она не заголовок в газете.
От прилива тепла в груди я едва не теряю равновесие.
Миллер выглядит так, будто он тоже сейчас рухнет, но совсем по другой причине.
— Мои извинения, Денвер...
— Вообще-то, миссис Люкс будет вполне достаточно, — прерывает его Рейнджер.
Миллер сглатывает, его улыбка становится хрупкой.
— Миссис Люкс.
Разговор продолжается, и я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать Рейнджера в щеку, задержав губы у его уха.
— Если в ближайшие две минуты ты не окажешься внутри меня, я буду очень разочарована.
Его ладонь сжимает мою.
— Кто я такой, чтобы отказывать Бизнес-леди года?