Трое в кофейне

Глава 6. В два ствола

Рома оторвался от меня и торжествующе хмыкнул где-то позади, по-прежнему держа мои ягодицы разведенными. Но все мое внимание сместилось к изголовью кровати, где располагался Глеб.

Он не торопился. Я слышала, как расстегнулась молния, как зашуршала ткань.

А потом к шороху добавился другой звук, похожий на влажное чавканье. Сначала до меня не дошло, а когда дошло — я аж дышать перестала, а потом выдохнула громче, чем собиралась.

Глеб находился прямо передо мной и ласкал себя — водил рукой по члену.

— Оближи. Ты знаешь, как это пишут. Покажи, как это делают, — бросил он.

Я вздрогнула: до этого Глеб молчал так долго, что я почти забыла звук его голоса.

Смысл сказанного тоже дошел до меня не сразу. Мысли путались, в голове гудело, да и язык Ромы все еще был во мне.

Некстати вспомнилась одна из недавних сцен: девушка стояла на коленях перед мужчиной, и автор расписала все такими пафосными фразами, что я не выдержала и расхохоталась прямо за столиком. «Она вобрала его естество в рот, трепеща от осознания своей греховности» — господи, я еще подумала тогда, что писатель явно никогда не делала минет.

А теперь Глеб предлагал мне показать, как надо, и я уже не была так уверена, что «трепет» — это такое уж преувеличение. Меня саму сейчас потряхивало.

— Возьми в рот, — скомандовал Глеб.

Он оперся коленом на край кровати у самого изголовья и подался вперед, сокращая расстояние между нами.

Я послушно разомкнула губы — без колебаний и единой мысли. Кажется, способность думать покинула меня в тот самый миг, когда я сняла свитер.

Глеб подошел вплотную, и его член оказался прямо перед моим лицом. Он взял его у основания и провел головкой по моей нижней губе, размазывая влагу, потом прижал чуть сильнее, и я приоткрыла рот шире.

— Поработай языком, — велел он.

Правда, не успела я начать, Глеб положил ладонь мне на затылок и потянул вперед. Я впустила его в рот, и он скользнул глубже, чем я рассчитывала. Не дал мне замереть — сразу надавил на затылок, задавая ритм.

— Блядь, красиво сосет, — хрипло выдохнул Рома позади меня. — Профессионально, сука. Не зря эти свои книжки читала.

Глеб совершал размеренные движения, но при этом крепко держал, не позволяя отодвинуться.

Я дышала носом, старалась не давиться и не отводить взгляд от его лица, хотя он не приказывал мне смотреть. Просто хотелось. Его лицо — бледное, с резкими чертами, — оставалось практически неподвижным.

Я была так занята ритмом его толчков, что не заметила, когда именно язык Ромы исчез — только ощутила, как что-то горячее и твердое прижалось к моим складочкам вместо него.

Рома не стал дразнить — толкнулся внутрь, заполняя меня до конца. Я застонала с орудием Глеба во рту, и звук получился сдавленным и жалким.

— Тише, тише, шлюшка, — пробормотал Рома. — Скоро будет самое вкусное.

Сначала Рома дал мне секунду привыкнуть, а потом отстранился до конца и вошел снова, уже быстрее. С каждым толчком я смещалась, насаживаясь ртом на Глеба, и оба они брали меня, но с разных сторон.

— Твой любимый сюжет, — процедил Рома сквозь зубы. — В два ствола.

Я не могла ответить — рот был занят, — но мой стон был достаточно красноречив.

Глеб чуть сжал пальцы и ускорил темп. Теперь они двигались одновременно: Рома сзади, глубоко и сильно, Глеб спереди, контролируя каждый мой вдох.

Между ними я чувствовала себя разорванной на две части — но не в плохом смысле. Меня растягивали, заполняли, и от этого ощущения внизу живота закручивалась тугая обжигающая спираль, которая грозила вот-вот сорваться.

— Хватит, — отрезал Глеб.

Глеб вынул член, приподнял мое лицо за подбородок и посмотрел поверх меня, на Рому. Тот, видимо, поймал его взгляд, потому что сделал еще пару толчков и вышел.

Я была не готова к этой внезапной пустоте. Мне тут же захотелось обратно, чтобы в меня снова вставили члены — лишь бы не оставляли вот так, на грани.

Глеб сел на кровать, закинул ноги и устроился спиной на подушках.

— Садись на меня, — приказал он.

В книгах, которые я правила, женщины в такие моменты всегда были уверены и грациозны. Я же чувствовала себя кем угодно, но не героиней романа. Однако желание, загаданное над чашкой, пересилило страх — и я перекинула ногу через его бедра и стала опускаться.

Головка раздвигала меня изнутри — туже и глубже, чем раньше. Я опустилась до половины и замерла, не в силах поверить, что огромный болт поместится во мне целиком.

Глеб больше не ждал — натянул меня на себя до упора. Я вскрикнула и уперлась ладонями в его грудь.

Он не дал мне опомниться — задвигался снизу, резко и на всю длину. Неожиданно даже для самой себя я опять застонала. Эти звуки были такими непристойными — я сама не верила, что издаю их.

Сквозь стоны я уловила движение сбоку. Рома обошел кровать и встал передо мной — его член блестел от моей же смазки.

Я ожидала, когда он прикажет открыть рот. Мне хотелось, чтобы Рома кончил — во мне, на меня, куда захочет, — и чтобы я видела его лицо.

— Открой рот, шалава, — прошипел он. — И не закрывай глаза.

Я распахнула рот прежде, чем Рома договорил, и он вошел — сразу на всю длину, до самого горла. Я замычала, захлебнулась слюной, а он набирал скорость, не обращая внимания на то, что я давлюсь и хватаю воздух носом между толчками.

Я снова была заполнена: Глеб имел меня снизу, неторопливо и глубоко, а Рома вбивался в рот, все быстрее и беспорядочнее. Весь мой контроль и остатки разума растворились в этом двойном ритме.

Рома задышал чаще, ускорился, а его пальцы крепче сжали мои волосы. Он был на грани. Я почувствовала это еще до того, как он покинул мой рот, и его рука яростно заскользила по члену. Я смотрела на него снизу вверх и не отрывала взгляда, хотя уже понимала, что произойдет.

Капли ударили по щекам и губам, потекли по подбородку и закапали на грудь. Я зажмурилась, но Рома тут же схватил меня за волосы и запрокинул голову назад.

— На меня, потаскуха, — прохрипел он.

Не сводя с Ромы глаз, я провела языком по губам, собирая его вкус — соленый и теплый, — и он, тяжело дыша, отпустил мои волосы, но не отступил. Внимательно следил за тем, как я облизываюсь, и на его лице расползалась довольная усмешка.

Но долго наблюдать за Ромой мне не удалось. Глеб ускорялся, вбиваясь в меня снизу, и с каждым толчком мои стоны становились громче.