Трое в кофейне

Глава 7. Закрыто

Рома молча разглядывал меня, приподнявшись на локте. Без ухмылки и уже ставшей привычной наглости — и это было странно.

Глеб лежал слева, на спине, глядя в потолок. Его дыхание пришло в норму, стало глубоким и ровным, почти как в начале вечера, когда он вошел в кофейню, сел за столик и уставился в окно.

Я располагалась между ними — голая, липкая от пота и прикосновений. По-хорошему, стоило бы добрести до уборной или хотя бы взять из сумки влажные салфетки, но не было сил.

Ко мне потихоньку возвращался стыд — не парализующий, но ощутимый. Однако не настолько сильный, чтобы вскочить и начать судорожно одеваться, прячась от их взглядов. Я не двигалась — стыд теперь был частью всего остального.

— Ну так что, Ульяна, — произнес Рома, — колись. Такую книгу ты уже читала, или это что-то новенькое?

— Такого не читала, — мой голос прозвучал хрипло — словно сорванный после всех этих стонов и криков. — В книгах все менее... правдоподобно.

Рома тихо рассмеялся и, как и Глеб, перекатился на спину, закидывая руки за голову.

— Слышал, Глеб? Правдоподобно. Кажется, это комплимент.

Глеб промолчал, но краем глаза я уловила, как едва заметно дрогнул уголок его рта. Или это тени от свечей играли на его лице — без очков я не могла утверждать наверняка.

Я посмотрела вдаль. Одна из свечей в дальнем канделябре мигнула и погасла, выпустив тонкую струйку дыма, которая тут же растворилась в воздухе.

Вместе с ней край драпировки, что был ближе к изголовью, стал чуть прозрачнее. Сквозь него проступила знакомая серая стена — та самая, бетонная, которую я рассматривала сотни раз, пока ждала свой кофе.

— Легенда сворачивается, — Рома проследил за моим взглядом.

В его голосе мне послышалась нотка сожаления. Может, это даже было и не сожалением — просто осознанием, что все заканчивается.

Я села. Голова слегка кружилась — то ли от выпитого сто лет назад кофе, то ли от того, что тело наконец начало приходить в себя после всего, что с ним делали.

Джинсы, трусики, свитер и кеды валялись там же, где я их сняла, — метрах в трех от кровати. Все было на своих местах, и это меня успокоило.

Торопливо подойдя к сумке, я достала влажные салфетки. Вытерла лицо, потом провела между ног, чувствуя, как намокает салфетка от смеси чужого семени и моей влаги.

— Не торопись, — Рома не спеша поднялся. В отличие от меня, он не стеснялся своей наготы и происходящего. — Могу выдать кофе на посошок. Только уже обычный, без легенд.

— Кофемашина же исчезла, — не удержалась и фыркнула я.

— Да вон она, — он кивнул в сторону стойки. — Уже вернулась.

И правда — кофемашина стояла на своем месте, блестя хромированными боками, как ни в чем не бывало. Реальность наступила удручающе быстро, и я не успела к ней как следует подготовиться.

— Я, наверное, пойду, — пробормотала я, натягивая белье и не глядя на парней. — Домой пора. Завтра на работу. Ну, не на эту, на основную. В общем... да.

Рома ничего не сказал. Пока я копошилась, он тоже оделся — точнее, надел брюки. Глеб встал последним и молча застегнул ремень.

Я схватила со столика очки, аккуратно сложенные дужками вниз. Мир сразу стал четким, резким, лишенным той мягкой акварельности, которая сопровождала весь вечер.

Бархатные драпировки уже практически испарились, а свечи гасли одна за другой.

Глеб подошел к двери первым. Накинул тренч, намотал на шею шарф — и, уже взявшись за ручку, обернулся.

— Ты хорошо справилась, — бросил он. — Лучше, чем в книгах.

И вышел. Колокольчик звякнул и затих. Я проводила его взглядом через стекло — он пересек улицу, сунув руки в карманы, и исчез за углом.

Почему-то это показалось мне очень правильным. Глеб сказал ровно то, что должен был сказать, и ушел так, как должен был уйти. Все книги рано или поздно заканчиваются, и я чувствовала, что финальная глава подходит к концу.

— Так что ты решила? — от стойки окликнул меня Рома. — Уйдешь или задержишься на еще один кофе?

Я отрицательно покачала головой. Внутри меня окончательно сформировалось ощущение, что стоит покинуть это место именно сейчас — пока магия еще витала в воздухе и все это еще было по-настоящему. Пока волшебство еще не превратилось в неловкость.

— Я пойду, — ответила я. — Спасибо за все.

...Дождь уже кончился. Пахло мокрой листвой — совсем как в октябре, но точно не в начале мая. Я постояла пару секунд, глубоко вдыхая, а затем повернулась и взглянула на входную дверь.

На стекле виднелось объявление «Закрыто». Сердце невольно екнуло: выходит, кофейня действительно закрылась.

Но легенда сработала. Теперь я знала то, чего не знала раньше: я могу быть разной. Могу краснеть над книжками, смеяться над «жезлами» и «естеством», а могу стоять на четвереньках перед двумя мужчинами и получать от этого удовольствие. Одно не отменяло другого — но дополняло.

Асфальт под ногами был самым обычным — мокрым, с отражающимися в лужах фонарями. И ветер был самым обычным — сырым, пахнущим дождем.

И я была самой обычной — той же Ульяной, что не так давно переступила порог кофейни. Но при этом — другой. Какой именно, я еще не понимала. Но это было нормально. Незачем было разбирать все прямо сейчас.