Трое в кофейне

Глава 3. Желания загаданы

Все это было уже чересчур: и наступившая тишина, и их взгляды, и то, как они смотрели на меня — Рома с ленивой усмешкой, Глеб тяжело, не отрываясь.

Я сидела, сжимая в ладонях пустую чашку, и ощущала, как внутри кипит, переливается через край, не находя выхода.

Мочевой пузырь напомнил о себе некстати, но, честно говоря, после двух чашек кофе это не было неожиданностью.

— Мне нужно отойти, — я вскочила и быстрым шагом направилась в уборную.

Рома кивнул. Глеб даже не пошевелился — только проводил меня взглядом, от которого во мне все переворачивалось.

Туалет располагался в конце коридора, за поворотом. Я толкнула дверь, зашла, закрылась изнутри и прислонилась к двери спиной, пытаясь отдышаться.

Здесь не было слышно музыки и голосов — только мое собственное дыхание и тихое гудение вентиляции.

Я подошла к раковине и взглянула на себя в зеркало.

Щеки горели ярким румянцем, глаза блестели, как будто я только что пробежала километр, а не сидела за столом с чашкой кофе. Волосы выбились из пучка, и я машинально заправила их, хотя понимала, что это уже не имело никакого значения.

Я не осознавала, что со мной творилось.

Впрочем, нет — мне был известен ответ. И он мне не нравился. Я, бета-ридер, которая всегда смеялась над книжными штампами, заперлась в туалете кофейни и мечтала, чтобы двое практически незнакомых мужчин проделали со мной все то, о чем я читала в книгах. Да что там — чтобы отымели. Да, вот так просто.

Может, я тоже была одной из тех шлюшек, о которых, ухмыльнувшись, рассказывал Рома?

Я открыла кран с холодной водой, подставила ладони под струю и умылась, надеясь, что ледяная струя смоет с моего лица хотя бы часть этого безумия.

Но когда выпрямилась и снова посмотрела в зеркало, картина не изменилась — я все еще была пунцовой, дыхание оставалось сбивчивым, и в моих глазах пылал огонь, который я бессмысленно силилась потушить.

Я не хотела уходить. Вместо этого отчаянно жаждала узнать, что будет дальше, несмотря ни на что.

Сделав необходимое, я использовала маленький душ, прикрученный возле унитаза, и мысленно поблагодарила администрацию за это решение.

А потом испугалась благодарности. С какой стати я вообще об этом размышляла? И почему меня это так обрадовало? Кажется, я окончательно сошла с ума.

Я приоткрыла дверь. Из зала раздавались приглушенные голоса. Рома что-то сказал, потом рассмеялся. Затем я услышала спокойный ответ Глеба. Не разобрала слов, но почему-то вдруг предположила, что обсуждать могут меня.

Почти сразу голоса стихли, и до меня донеслось только звяканье чашек.

Я выдохнула, одернула свитер, поправила очки и пошла в зал.

Когда я вернулась, со столов исчезли опустевшие чашки. Остались только мой ноутбук и пространство, которое внезапно показалось мне огромным и каким-то угрожающим.

Я прошла к своему стулу и села, вновь вперившись в монитор. Правда, чем я вообще занималась до похода в уборную, вспомнить никак не получалось.

Рома стоял у стойки, опираясь на нее локтями. Разглядывая меня с усмешкой, которая явно означала, что он знал что-то, чего не знала я. А Глеб...

Глеб поднялся со своего места.

Я застыла, провожая его боковым зрением — он обошел стол, и я подумала, что он идет к выходу. Потому что ему надоело, потому что он не хочет участвовать в этой дурацкой игре, потому что я ему безразлична.

Но он не ушел.

Подошел к моему столику и сел туда, где раньше пил кофе Рома. Бариста же оторвался от стойки, неторопливо приблизился и опустился на стул слева от меня.

Они оба сидели по бокам, а между ними была я — зажатая и оглушенная.

— Ну что, — Рома прервал затянувшееся молчание, — желания загаданы.

— И что теперь? — спросила я.

— Ждем, — он развел руками. — Или не ждем. Как пойдет.

— Что ты загадал? — я повернулась к нему.

Он усмехнулся, но не ответил.

— А ты? — я покосилась на Глеба.

Он молчал, а я запоздало сообразила, что сама ни за что не ответила бы им на такой вопрос. И что они оба это понимали.

— Неважно, — проронил Глеб, не отводя глаз. — Важно, что ты загадала.

Мои щеки залились краской.

— Я не...

— Не похоже.

Рома хмыкнул, но ничего не сказал.

Я собиралась возразить, съязвить, выпалить что-то остроумное, поставить их обоих на место. Но Глеб смотрел на меня так, что все слова вылетели из головы.

Он ничего не делал — просто сидел рядом и наблюдал. Но этого хватило, чтобы я почувствовала, как между нами двоими затягивается тугая, горячая пружина.

Рома остался где-то на периферии, не мешая, но и не исчезая. Я почти забыла о нем — пока он не хлопнул в ладоши, разбивая напряжение.

— Ладно. Предлагаю продолжать эксперимент.

— Какой именно? — я тут же развернулась к нему.

Рома был тот еще засранец, но все же взаимодействовать с ним мне было понятнее и привычнее.

— Проверим следующую фразу, — он придвинулся ближе. — Из книги.

— Но...

— Не хочешь — можем остановиться, — перебил он.

Я замолчала — потому что хотела продолжить.

— Тогда слушай.

Он наклонился совсем близко ко мне. И произнес хриплым голосом слова, которые я читала сотни раз, над которыми хихикала, которые называла глупыми и неправдоподобными:

— Его губы нашли ее сосок через тонкую ткань платья, и она застонала, не в силах сдержаться.

По коже расползлись крупные мурашки — не от слов, а от того, как он их сказал. От того, что взгляд Глеба прожигал место, которое описал Рома.

— Ну? — Рома отстранился, усмехаясь. — Сработало?

По привычке я хотела помотать головой, но, повинуясь какому-то неведомому импульсу, кивнула — неожиданно даже для самой себя.

Они переглянулись.

— Тогда, — низкий голос Глеба прозвучал так, что у меня все внутри оборвалось, — продолжим. Только изменим правила. Мы говорим — ты делаешь. Без возражений. Все как в этих твоих книгах.

Он помолчал и добавил:

— Как самая настоящая блядь.