Беглецы

ГЛАВА 21

ПОСЛЕДНЯЯ ВЫЖИВШАЯ

Тейт

.

Блядь.

Не стоило ему рассказывать. Это был мимолетный промах, я виню неразбавленный виски, который пил, но держать это в секрете было тяжело. Мы так не поступаем, и, наверное, именно поэтому он злится, а держать это в секрете было тяжело не

только

потому, что у нас нет секретов друг от друга, но и потому, что я чертовски гордился собой за этот поступок.

Я просто… я скажу Сайласу, что забыл кое-что, а потом побегу внутрь и позвоню в полицию с телефона в мотеле. Я дам им анонимную наводку про «Лайлу» и пропавшего парня. Просто чтобы она не успела уйти. А потом мы уедем.

У меня не было плана, когда мы впервые посмотрели видео, но нам предстояла долгая поездка, которая дала мне достаточно времени подумать о том, что я хочу сделать с Ноа. И убить ее казалось слишком легким делом после того, как я позволил ей мучить меня еще один гребаный год.

К тому же она сказала мне, что есть вещи похуже смерти. И каждому убийце нужна последняя выжившая. Ноа – моя последняя выжившая. Думаю, в первый раз я, возможно, не понял важности этого, но теперь понимаю.

Это не значит, что ей позволено жить нормальной жизнью и трахаться с другими людьми.

Я снимаю повязку со своей колотой раны, которая чертовски зудит, вхожу в душ и провожу руками по волосам под тепловатой водой и дерьмовым напором. Не знаю, почему я ожидал чего-то лучшего от мотеля, у которого даже нет, блядь, названия.

Я тихонько смеюсь. Боже, как она это ненавидела.

Черт. Мне нужно смыть ее запах и убраться отсюда. Я слишком много думаю, когда принимаю душ. Здесь, блядь, слишком тихо. И сейчас я думаю о том, как было приятно вчера вечером прижимать Ноа к своей груди в ее ванне.

Но то, что я сказал Сайласу, правда: я не скучаю по ней и она мне не нужна. Я просто скучаю по простоте того лета и по тому, как все было раньше. Ноа по-прежнему была чертовой капризной девчонкой, всегда такой и была. Но иногда она теряла бдительность, и я ловил ее взгляд на себе, как будто я достал гребаную луну, и это заставляло меня чувствовать себя именно так.

Я скучаю по тому, что у меня была сестра-близнец. Я скучаю по временам, когда моя семья была целой. Но сейчас это не так, и я уже давно не чувствую себя частью семьи, с тех пор, как стал убийцей.

Я не жалею об этом. Просто, как я уже сказал, тогда все было чертовски проще. Ноа олицетворяет для меня то время. К тому же я не лгал, когда сказал, что не смог бы все вернуть, даже если бы захотел – не то, чтобы я хотел, но все уже сделано.

Но я бы хотел, чтобы она не говорила мне, что любит меня. Этим она высосала из комнаты весь воздух, а из моей фантазии — все удовольствие… ту, где мы трое все еще обычные подростки, и я достал луну для соседской девочки.

Это застало меня врасплох, что я чуть не сбросил ее с этой чертовой кровати. Это потрясло меня до глубины души, и, наверное, именно поэтому я так взбесился.

Это ее вина. Не моя.

Тем не менее, что-то меня беспокоит. Что-то грызет меня в глубине души, что-то в том, что Сайлас рассказал мне о ее реакции, просто не укладывается в голове.

Я выключаю воду, вытираюсь, выхожу в гостиную и начинаю одеваться.

— Итак, что

именно

она сказала, когда ты ей рассказал?

— О боже, я, блядь, не буду в это ввязываться. Я же тебе говорил… она практически ничего не сказала. Она просто молчала и стояла неподвижно. Я не собираюсь вдаваться в подробности только для того, чтобы ты мог получить от этого удовольствие.

— Я не поэтому спрашиваю, — говорю я. — Просто мне это кажется странным. Тебе не кажется, что это как-то странно?

— Мне кажется, это полный бред, что ты сделал это за моей спиной. Мне кажется, это полный бред, что ты позволил нам обоим думать, что ты любишь ее и что мы все будем вместе. Я

обещал

ей...

— Ты не спрашивал меня, прежде чем дать это обещание.

— Я пообещал ей, что ей не придется быть одной. Она сказала, что больше не может этого выносить. Так что нет, я не считаю странным, что после всего, что мы – и особенно, черт возьми,

ты

– заставили ее пережить, давай будем честны она просто отгородилась. С ней покончено, Тейт. И я больше не хочу об этом говорить?

— Но, она вообще писала?

— Нет, — отвечает он. — Почему? Ты уже сожалеешь?

— Пффф. — Я натягиваю рубашку через голову. — Конечно, нет. Это просто...

— Если ты еще раз скажешь мне, что это чертовски

странно

, Тейт, клянусь, я, блядь, сорвусь. — Он встает, хватает с пола свою сумку и направляется к двери. — Я буду в машине.

— Сайлас? — зову я, смягчая тон. — Мне

так

жаль, что это причинило тебе боль.

— Тейт, я тебе не верю.

— Правда. Я люблю тебя… так сильно. Не знаю, что бы я без тебя делал.

— Ну, в последнюю часть я верю…

— И это не значит, что мне совсем все равно на Ноа. Если бы мне было все равно, то... — Сайлас приподнимает бровь и пожимает плечами, ожидая, что я закончу фразу, но я не думаю, что ему понравилось бы, если бы я это сделал. Если бы мне было все равно, я бы просто перерезал ей горло и покончил с этим. Если бы мне было все равно, я бы просто жил своей жизнью, я бы не стал связываться со всеми этими неприятностями. Я имею в виду, наверняка они оба это понимают. Мне

не все равно.

Если бы мне было все равно, я бы просто оставил ее голодать всю неделю.

— Ну, могу тебя заверить, она проведет остаток своей жизни, думая, что ты ненавидишь ее до глубины души и всегда ненавидел. Ни на секунду не сомневайся в этом, ни на одну гребаную секунду. Я

видел

это. Это мое

обещание

тебе.

Он открывает дверь, и я смотрю на старый стационарный телефон мотеля. У меня нет никаких сомнений, сожалений или чего-то еще, о чем говорил Сайлас. В конце концов, кем бы я был, если бы оставил это так? Не уверен, что у меня есть ответ на этот вопрос.

Просто, может быть, ее там даже нет, и, может, нет смысла им звонить. Если они умные, то найдут ее, позвоню я или нет.

Но тогда она снова пропадет. Это будет еще хуже.

— Как думаешь, она уже уехала из города? — спрашиваю я, прежде чем он успевает выйти из комнаты.

— Не знаю, — говорит Сайлас. — Она выглядела такой уставшей… может, и нет. Она сказала мне, что даже не хочет больше пытаться. Может, она просто будет ждать там, пока они ее поймают.

В глубине мозга что-то

скребется, скребется, скребется

.

— Тейт, если ты хочешь поговорить с ней...

Я перебиваю его прежде, чем он успевает закончить предложение.

— Я не хочу.