Беглецы

— Но ... с тобой все будет в порядке, — говорю я ей. Я протягиваю ей пластиковый пакет с новыми удостоверениями личности, которые я сделал для нее. — Забери их и уезжай сегодня же, пока они не добрались до тебя, и с тобой все будет в порядке.

— Как? — спрашивает она и ее безжизненный голос едва слышен. — Что мне делать?

— Просто делай то, что делала раньше.

— Ты не хочешь уйти со мной.

Это утверждение, а не вопрос.

— Дело не в том, что я не хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Ты знаешь, что я люблю тебя. — Она усмехается, но я продолжаю. — Ноа, если я уйду с тобой, он не оставит тебя в покое. А я ему нужнее. Ты и я… нам хорошо вдвоем. Он не... он погубит себя. Он всех нас сдаст.

Она опускает голову на колени и шмыгает носом, и это разрывает меня на части.

— Ты ошибаешься. Мне нехорошо одной. Ты нужен мне.

— Ты хорошо устроилась здесь. Ты можешь уехать куда-нибудь еще, и с этими удостоверениями ты сможешь найти работу и открыть счет в банке. Ты сможешь найти кого-нибудь хорошего, вроде того парня из автомастерской или той девушки из кафе, и быть счастливой.

— Но мне придется им лгать.

— Это не имеет значения, Ноа. У тебя может быть нормальная жизнь. Ты можешь стать мамой, если захочешь.

— Я не могу сделать ничего из этого. Я даже не думаю, что хочу пытаться.

— Сможешь. Вот. — В сумке, которую я ей дал, есть ручка, я достаю ее, беру ее за руку, а затем натягиваю рукав толстовки до локтя и начинаю писать. — Когда найдешь подходящее место, отправь письмо на этот адрес. Укажи имя, указанное в удостоверении, и я пойму, что это ты. Я пришлю тебе денег, чтобы хватило на некоторое время, и он даже не узнает. Но тебе нужно уехать сегодня же, ладно? Иди домой, собери вещи и убирайся отсюда. Не бери с собой телефон.

Она по-прежнему ничего не говорит. Не двигается. Может, она меня не слышала? Она должна идти.

— Давай, — говорю я, поднимая ее на ноги. Сумка с документами падает на землю, я наклоняюсь, поднимаю ее и засовываю в передний карман толстовки. — Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Нет, все в порядке, — говорит она. — Я просто пойду.

Ноа поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю ее.

— Подожди, — говорю я, притягивая ее к своей груди. Она не обнимает меня в ответ, ее руки безвольно и тяжело свисают по бокам, но ничего страшного. Я ее не виню.

— Я люблю тебя, Сайлас, — говорит она.

— Я тоже тебя люблю. Мне так жаль, Ноа. На этот раз он оставит тебя в покое. Обещаю.

Она отстраняется, когда я целую ее в макушку, и мои собственные глаза наполняются слезами.

— Скажи Тейту, что... — Она замолкает, а затем говорит: — Неважно. Это не имеет значения.

Я смотрю, как она уходит, борясь с желанием броситься за ней и только усугубить ситуацию. Она движется так медленно – может, это только мне так кажется из-за паники, но создается впечатление, как будто ей приходится уговаривать себя делать каждый шаг, прежде чем она сможет его сделать.

Как только она исчезает за фасадом здания, повернув в сторону дома, я возвращаюсь внутрь.

— Ты сказал ей, не так ли? — спрашивает Тейт. — Ты гребаный...

— Не разговаривай со мной сейчас. Просто собирай свое барахло – мы уезжаем.

— А что, если она вернется домой и вызовет полицию? Ты подумал об этом?

— Она любит нас. Я уже не знаю, почему, но это так. Она не собирается звонить в полицию.

— Сайлас...

— Нет. Мы уезжаем, или я уезжаю, Тейт. Я не позволю тебе снова преследовать ее. Может, она сбежит, а может, твой дурацкий гребаный план все-таки сработает, но она получит фору. Ты

причинил

мне боль, и ты, блядь, в долгу передо мной.

— Отлично, — говорит он. — Здесь нет общественного транспорта, нет самолетов, поездов или автобусных остановок. Мне не очень нравятся ее шансы на фору,

и

она может вызвать полицию. Мы можем уехать после того, как я приму душ, я не хочу, чтобы ее запах оставался на мне всю дорогу. — Он кивает в сторону двери. — Ты идешь?

— Ты, блядь, издеваешься надо мной, да? Нет.

— Прекрасно.

Тейт закрывает дверь, а я бросаю ключи на стол, сажусь на край кровати и ложусь на спину. После включения воды дверь снова открывается.

— Как она это восприняла? — спрашивает он.

— Ты будешь разочарован. Она просто сидела там, как будто я ей только что сказал, что трава, блядь, зеленая. Я даже не думаю, что она удивилась.

— Хм. Ладно.

Тейт снова закрывает дверь, а я выключаю чертов телевизор и просто лежу здесь, уставившись в потолок. Я пару раз достаю телефон, едва сдерживаясь от желания написать ей и спросить, благополучно ли она добралась до дома.

Как будто это имеет значение. Как будто это не сделает ситуацию еще хуже.

Все кончено – снова. Она ушла.