Беглецы

ГЛАВА 20

МЕРТВЫЕ ГЛАЗА И ГРУСТНЫЕ ПРОЩАНИЯ

Сайлас

.

— Я всегда знал, что выиграю, Ноа, — говорит Тейт. — Тебе следовало быть осмотрительнее.

— Ноа! Он не...

Я не успеваю закончить предложение, как она уходит.

— Что с тобой не так? Что ты делаешь?

Тейт пожимает плечами.

— Что ты имеешь в виду? Я просто честен с ней.

— Тейт, ты не можешь...

— Не могу что? — бросает он вызов.

Ты не можешь снова так поступить со мной.

Я не совсем уверен, могу ли я это сказать – улучшит ли это ситуацию или ухудшит, поэтому я молчу.

Тонкий лед. Когда дело касается Тейта и Ноа, мне кажется, что я хожу по тонкому льду. Я знаю, что она его ранила, но я знаю, что он тоже ее любит, и он

лжет.

Разве он не причинил ей достаточно боли в ответ?

Он равнодушно отводит взгляд и наливает виски в грязную кофейную кружку, рассеянно почесывая рану на плече. Как будто ему действительно наплевать.

— Мы не можем ее бросить. Ты же на самом деле не хочешь ее бросать.

Он поворачивается, смотря мне прямо в глаза.

— Хочу.

Я спрыгиваю с кровати и бегу за ней, бросая на Тейта сердитый взгляд через плечо, но он отмахивается, как будто это ерунда. Я догоняю ее, прежде чем она обойдет здание.

— Эй, подожди секунду, — говорю я, хватая ее за руку. Она останавливается не столько из-за меня, сколько потому, что сдалась. И именно это я слышу в ее голосе – смирение, как будто она сдалась.

Я прижимаю ее спиной к стене здания, кладу руки ей на плечи и нахожу в темноте ее глаза.

— Он не это имел в виду, — говорю я ей.

Она вздыхает, ее глаза наполняются слезами.

— Да, Сайлас, он сказал то, что думал.

— Вернись в дом. Мы поговорим, хорошо?

—Я не вернусь туда. Я

не позволю

ему больше

так

со мной поступать.

— Я поговорю с ним. Скажу ему, что это перебор, и он… он скажет тебе, что не хотел этого.

— Сайлас... — говорит она, качая головой. — Ты ошибаешься.

— Нет, не ошибаюсь. Просто останься здесь. Хотя бы на минутку, ладно? Может, на пять минут. Не уходи. — Я снимаю свою толстовку и натягиваю ей на голову, зная, что ей, должно быть, холодно в одной футболке, и провожу руками вверх и вниз по ее рукам, чтобы согреть. — Обещай, что останешься здесь.

— Я не…

— Либо так, либо я затащу тебя обратно в дом.

Она вытирает глаза тыльной стороной ладони.

— Ладно, Сайлас.

— Хорошо. — Я наклоняюсь и целую ее в губы. — Спасибо. Не двигайся, хорошо?

Нервничая, я оставляю ее там, оглядываясь через плечо, прежде чем войти в комнату, пытаясь понять, не уйдет ли она, как только я закрою дверь.

Но она смотрит на меня так, словно собирается остаться, и я знаю, где ее найти, я сделал дубликат ключа от ее дома. Это позволяет мне почувствовать себя немного лучше, закрывая за собой дверь.

— Тейт... — осторожно говорю я.

Он вздыхает, закатывая глаза.

— Что? Это может подождать до рекламы?

Я помню, как нас показывали по телевизору. На всех новостных каналах в каждом дерьмовом мотеле. Мы не платили, если не было крайней необходимости, чаще всего мы врывались в номера или крали ключ-карты из тележек уборщиц, и никто этого не замечал. Они показывали наши фотографии и называли нас психопатами. Они никогда не говорили о Мие или о том, что с ней случилось, а если ее и упоминали, то лишь вскользь и без особой значимости, потому что нельзя говорить плохо о тех, кого убили, и поэтому люди, которых мы убили, стали святыми.

Нас называли психопатами. Тейту было плевать, а меня задевало. Не знаю, почему — в конце концов, это просто слово, один из спектров поведения. Но оно задевало, и я не думаю, что когда-либо гуглил какое-то слово чаще. Я не чувствую себя психопатом. Я чувствую сочувствие. Я знаю, что люблю Тейта. Я люблю Ноа. И я люблю свою мать.

Но однажды она тоже употребила это слово. Когда я сломал руку тому парню в старших классах, она спросила:

«Ты что, психопат?».

И не из-за злости, это был искренний вопрос, который

действительно

потряс меня до глубины души. Так что я не знаю. Может, поэтому я так сильно её ненавижу. Потому что я думал, что я хороший сын, и поэтому она должна знать, что я им не был и что я любил ее.

О глазах Тейта тоже много говорили. Говорили, что у него глаза мертвеца, но дело было просто в той проклятой фотографии, которую они выбрали. Ничто никогда не казалось мне более живым, чем карие глаза Тейта. Они как лес, в котором мы выросли – оттенки темно-зеленого и глубокого коричневого, и они определенно живые.

Сейчас они выглядят мертвыми.

— Ты должен извиниться перед ней.

— Почему? Я ничего не сделал, я просто сказал ей правду.

— Но это, черт возьми, неправда!

— Почему, по-твоему, я привел тебя сюда, Сайлас? Ты самый умный человек, которого я знаю, так что, конечно, ты же не думал, что мы здесь только ради денег и оружия, которые мы могли бы достать где-нибудь еще.

— Нет, не думал. Я думал, что мы здесь, потому что ты скучаешь по Ноа. Потому что мы оба скучаем по ней, и мы должны быть вместе. — Я сажусь у изножья кровати, и он снова выглядит раздраженным, потому что я загораживаю ему телевизор. — Потому что она – наша фантомная конечность, и мы не можем жить без нее, пока еще чувствуем ее.

Ты

так и сказал.

— Я сказал, что мне тяжело, когда я не знаю, где она и чем занимается, но это не продлится долго.

— Ты сказал, что не собираешься ее убивать.

— Я не собираюсь ее убивать, — говорит он. — Она проведет остаток жизни в тюрьме.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожимает плечами.

— Ну, скоро выяснится, что пропавший палец не с упаковочной фабрики, а принадлежит пропавшему туристу. После этого они найдут его кровь в ее шкафчике, в ее квартире и на некоторых ее вещах. Остатки руки найдут в мусорном контейнере за кафе. И тогда они узнают, кто она на самом деле, и это поставит точку. Мне больше не придется беспокоиться о Ноа. Мне не придется беспокоиться о том, где она и что делает, потому что я

всегда

буду знать, где она.

Я сижу ошарашенный. Он шутит, да? Палец и все остальное – это были просто проверки, чтобы понять, осталась ли она верной и не изменилась ли она, и она их

прошла

. Так зачем же он это делает?

— Ты не можешь, — говорю я, вскакивая. Я расхаживаю перед кроватью, держа руки по обе стороны от головы. — Ты издеваешься надо мной, да? Ты не можешь этого сделать.