Беглецы

— Нет, она злится, потому что у мотеля нет названия. Меня это тоже чертовски разозлило, вот почему я спросил, как он называется.

— Да, это

действительно

злит меня, и я отказываюсь с этим мириться. Если бы я остановилась в мотеле, и человек за стойкой сказал мне, что у него нет названия, я бы сломала там все и уехала.

— Ну, в твоем городе не так много вариантов, — говорит Сайлас.

— Это

единственный

вариант, — говорит Тейт.

— Ну… а где вы живете? — Я спрашиваю.

Я жду, но никто из них не отвечает. Я смотрю на Сайласа, но он смотрит на Тейта, а Тейт не отвечает.

Это пугает меня.

Тейт запускает пальцы в мои волосы и проводит большим пальцем по кругу за ухом.

— Тебе нужно поесть, — говорит он, игнорируя мой вопрос.

Я снова смотрю на Сайласа, но он просто ест и смотрит прямо в телевизор. Он тоже не собирается мне ничего рассказывать.

— Я не могу это есть.

Здесь слишком много разных текстур и слишком много сыра. Даже если бы ее порезали на мелкие кусочки, я не думаю, что смогла бы это проглотить.

— Эй, Сайлас? Не принесешь мне одну из тех вилок?

Сайлас снимает обертку с пластиковой вилки и ножа и передает их Тейту. Он разрезает пиццу на кусочки, а затем подносит вилку к моему рту.

— Ешь, — говорит он, поглаживая мою шею. — Все будет хорошо.

Почему мне кажется, что он всегда мне это говорит?

Все в порядке, Ноа. Все будет хорошо, Ноа. Ты в порядке.

Но если все в порядке, почему они не говорят мне, где живут и где были все это время?

Я боюсь спрашивать, поэтому отгоняю эту мысль.

Я позволила ему скормить мне целый кусочек. Я давлюсь только после первых двух укусов, мои мысли где-то далеко, как это бывает, когда я пьяна, и я думаю, что именно поэтому я могу есть.

Они доедают оставшуюся пиццу, и Сайлас отбрасывает коробку в сторону и придвигается ближе, пока не оказывается плечом к плечу с Тейтом, положив руку мне на бедро под простыней. Тейт целует меня в макушку, его пальцы все еще в моих волосах, и я слушаю его сердцебиение, спокойное и размеренное, в то время как по телевизору начинается «

Крик 2».

— Ты моя Сидни. Ты знаешь об этом? — спрашивает Тейт.

Я качаю головой, прежде чем повернуться на бок, подтягивая ноги к телу, обнимаю его и прижимаюсь к нему.

— Что такое? Эти фильмы все еще не вызывают у тебя кошмары?

— Нет, — тихо отвечаю я.

— Что ж, это хорошо.

— Тейт?

— Хм?

— Я люблю тебя.

Несколько секунд стоит тишина, прежде чем он вздыхает и убирает руку с моих волос.

— Черт возьми.

— Тейт?

— Это не то, что ты думаешь, Ноа.

Я не могу дышать. Такое ощущение, будто кто-то бросил груз прямо на середину моей груди, и он давит на грудную клетку.

Я сажусь, прижимая одеяло к телу, и поворачиваюсь к нему лицом.

— Что ты имеешь в виду?

— Черт, Ноа. Зачем ты это сделала?

— Что я сделала?

— Я не могу любить тебя, — говорит он. — Ты не заслуживаешь доверия, ты лгунья, и когда мы завтра уедем, ты с нами не поедешь.

Я ищу в его глазах какой-нибудь признак того, что он лжет, затаив дыхание и ожидая, что он скажет мне, что это всего лишь еще одна из его жестоких шуток. Что-то еще, что он сказал или сделал только для того, чтобы потом поцеловать меня и все исправить.

Но его тело расслабляется, и он небрежно делает глоток из бутылки виски. Когда он ставит бутылку на тумбочку, он просто смотрит мимо меня, нет, сквозь меня, на экран телевизора, совершенно невозмутимый.

Что ж, он снова меня обманул, не так ли?

И я снова испытываю чувство тяжести. Я с трудом вытаскиваю себя из кровати и направляюсь в ванную, где я бросила свою одежду, каждый шаг требует неимоверных усилий, как будто я бреду по воде.

Сайлас что-то говорит, но я не уверена, обращается ли он ко мне или к нему. В любом случае, я не уверена, что смогу вынести еще что-нибудь.

Я закрываю за собой дверь, запираю ее и поднимаю с пола свои спортивные штаны. Я не собираюсь возвращаться туда за своим нижним бельем. Одевшись, я ловлю свое отражение в зеркале, и внезапно я снова становлюсь той девушкой в туалете заправочной станции. Одинокая, без жизни, к которой можно было бы вернуться.

Интересно, где она нашла в себе волю к жизни, инстинкт выживания. Мне кажется, у меня его больше нет.

— Ты победил, Тейт, — говорю я ему, направляясь к двери мотеля. — Я сдаюсь.