Беглецы

— Ага, пока мне не исполнилось шесть лет. Тогда моя мама вышла из тюрьмы и переехала к нам. Через пару лет умерла моя бабушка, и мы оказались здесь. — Это была местная легенда в ее городе – там даже ставили эти дурацкие спектакли и инсценировки. Они вели себя так, будто это сообщество беглецов все еще существует, и я верила в это, так что… наверное, это сработало. Это удержало меня от леса.

— Черт, это же полный бред, — смеясь, говорит Тейт.

Я закатываю глаза.

— Да, мне ли не знать.

— Я пойду внутрь, — говорит Мия, отталкиваясь от бревна. — Лис воняет.

— Спокойной ночи, — говорит Тейт, не оборачиваясь.

Мия останавливается.

— Ноа, ты разве не пойдешь со мной?

— Эм... да. — Я неохотно встаю, отряхиваю шорты сзади, прежде чем последовать за ней.

— Пока, Ноа, — говорит Тейт насмешливым, певучим тоном. — Скоро увидимся.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, когда мы поднимаемся по лестнице, хотя и так знаю ответ.

— Нет, я ни хрена не в порядке, — говорит она. — Зачем ты задаешь мне такие глупые вопросы?

— Прости. Я не пытаюсь быть глупой. Я просто хочу помочь тебе, но не знаю, как.

— Ты могла бы перестать заигрывать с моим братом. Это помогло бы.

— Я не… — начинаю я, но замолкаю, когда из нашей квартиры выходит моя мама.

— О, привет, Ноа, — говорит она. — Пол заказал китайскую еду. Ты голодна?

Понятно, что она плакала, ее лицо покраснело, а глаза опухли.

— Мы уже поели. И я останусь у Мии, так как все вещи из моей комнаты уже упакованы, хорошо?

— Хорошо, — говорит она. — Но Пол хочет уехать завтра в девять. Так что, пожалуйста, поставь будильник и не опаздывай. Он действительно занят.

Но она говорит

«пожалуйста»

не из вежливости – она говорит это так, будто боится того, что произойдет, если я не проснусь вовремя.

— Эм, да. Я поставлю будильник. Спокойной ночи.

— Эй, — говорит она, привлекая мое внимание, пока я продолжаю идти по коридору. — У нас все будет замечательно – вот увидишь. Мы заслуживаем этого, наконец-то мы сможем быть счастливыми.

Я пожимаю плечами.

— Я была счастлива, мам.

Она пытается. Я

думаю

, она пытается, мы обе пытаемся. Но правда в том, что она пропустила первые годы моей жизни, когда мне действительно нужен был взрослый, который бы заботился обо мне, и из-за этого, между нами, чего-то не хватает – чего-то, что ни один из нас не знал бы как исправить, даже если бы мы попытались.

— О черт! — кричит Пол изнутри. — Черт возьми! Не могу дождаться, когда мне больше не придется возвращаться в эту дыру. Кэти!

— Иду! — кричит она в ответ.

Она вынуждено улыбается в мою сторону, прежде чем исчезнуть обратно в нашей квартире. Поскольку Мия уже ушла, я направляюсь к более просторной квартире в конце коридора и вхожу внутрь. В квартире темно, свет выключен, когда я прохожу через гостиную к столовой, которую родители Мии переоборудовали в небольшую спальню, чтобы там хватило места для них четверых.

Когда я отодвигаю занавеску, я вижу Мию в постели под одеялом, лицом к задней стене. Я не спрашиваю, а просто открываю ее комод и выбираю себе сухую одежду для сна, мы делились всем большую часть нашей жизни. У нас один размер, но она немного ниже и с более пышной грудью, чем я. Я натягиваю на себя крошечные хлопковые шорты и укороченную футболку, прежде чем залезть под одеяло и обнять ее за талию.

Мне уже не в первый раз приходит в голову, что у меня больше никогда не будет такой дружбы, как эта. Интересно, каково это будет.

— Портленд всего в сорока минутах езды, — говорю я ей. — И Пол сказал, что я могу взять одну из его машин. Я могла бы приезжать к тебе каждые выходные. Или ты могла бы приехать ко мне и спрятаться у меня, и тебе бы не пришлось иметь дело ни с кем из них. Ты не будешь одна.

Но я буду... я останусь одна. Мне так и хочется кричать об этом, но мне не позволено грустить, потому что Мия сейчас страдает. А Мия, как известно, не очень хорошо справляется с грустью.

— Я скучаю по нему, — говорит она, тихо всхлипывая. — Ты не знаешь, каково это, ты никогда не была влюблена.

Ее слова режут, как нож.

— Ты права. Я не знаю.

— Ты не нравишься Тейту, — говорит она. — И я даже не понимаю, как ты можешь так на него смотреть. Я имею в виду, я смотрю на Сайласа как на брата. Разве ты не думаешь о них как о братьях… но, наверное, у тебя нет братьев и сестер. Совет от того, у кого они есть: ты не должна хотеть с ними трахаться.

— Мия, я не думаю, что смотрю на него как-то по-особенному.

— Хорошо, потому что он флиртует с тобой только потому, что ты уезжаешь, и ему интересно, сможет ли он тебя трахнуть, пока ты не уехала. Ты ему не нравишься.

— Ты это уже говорила, и…

— И ты недостаточно красивая для него. Прости, но это так.

Я убираю руку и переворачиваюсь на спину.

— Я и так знаю, что я уродина, Мия.

— Ну, это первый шаг, — говорит она.

Обычно она не такая злая – это не она. Ей больно, и я это знаю.

Но это не делает ситуацию справедливой. И это не значит, что она неправа.

— Если ты переспишь с ним, для меня ты умрешь, ты же понимаешь это, да? Ты все испортишь. Ты

всех

нас погубишь.

— Я понимаю.

Я лежу, глядя в потолок. Последние месяцы прокручиваются в голове, как кадры фильма, и от этого я чувствую себя ещё ничтожнее и нелепее.

Очень хренового фильма про очень,

очень

глупую девчонку.

Мне удается не плакать до тех пор, пока я не слышу, как Мия тихо храпит рядом со мной, и тогда я бегу в ванную, закрывая за собой дверь как раз в тот момент, когда первые рыдания вырываются из моего горла.

Сжимая руками края раковины, я рыдаю несколько минут – из-за всего.

Из-за того, как я себя чувствую, из-за слов Мии, из-за мамы, из-за переезда. Все это причиняет боль.

Через несколько минут я совершаю ошибку, поднимая взгляд и встречая свое отражение в свете люминесцентных ламп. Мое лицо уже покраснело, мои светлые волосы, которые доходят мне до плеч и отказываются расти дальше, вьются и прилипли к лицу из-за погоды и слез. Тушь запачкала кожу вокруг глаз, и мне приходит в голову, что я так выглядела всю ночь – перед ними. А еще есть веснушки, которые я пытаюсь скрыть под макияжем, и небольшая щель между передними зубами, из-за которой я не хочу улыбаться.