Беглецы

Мия права – я слишком уродлива. Я слышу это не в первый раз, она всегда была красавицей – с длинными, густыми темными волосами, кожей, которая загорает, а не покрывается веснушками и не сгорает летом, как моя, полными губами и карими глазами, такими же, как у ее брата-близнеца.

Но я впервые слышу это от нее.

Я брызгаю водой на лицо и вытираю его полотенцем, но оно пахнет им. И от этого становится только хуже.

— Черт, — кричу я, бросая полотенце в раковину. Я сползаю по стене на пол, рыдая, обхватив голову руками.

— Ноа? — зовет Тейт с другой стороны двери. — Ты плачешь?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем ответить.

— Нет. Я в порядке.

— Тебе нужно выйти.

— Одну минуту.

— Я взломаю замок. Сейчас вернусь.

Черт

.

Двери во всех наших квартирах можно открыть снаружи с помощью монетки, и мы все так делаем уже много лет, так что это не пустая угроза. Как только я слышу, что он отошел от двери ванной, я открываю её и выскакиваю в коридор, надеясь вернуться в комнату Мии, пока он меня не заметил.

Это не срабатывает.

Тейт хватает меня сзади за руку, останавливая.

— Эй, — говорит он низким голосом. — Что случилось?

— Ничего.

— Посмотри на меня, — говорит он.

Я качаю головой, и он встает передо мной. Он кладет руки мне на щеки и приподнимает мою голову, пока наши глаза не встречаются в темном коридоре.

— Скажи мне, почему ты плачешь. Это из-за переезда?

— Неважно.

— Для меня важно, — говорит он, прижимая свой лоб к моему. — Ты ведь знаешь это, правда?

Я качаю головой и задыхаюсь от рыданий.

— Нет. Не совсем.

Я пытаюсь обойти его, но вместо этого врезаюсь ему в грудь. Он крепко прижимает меня к себе, и на этот раз я позволяю себе плакать у него на плече.

— Мия назвала меня уродиной.

— Мие просто больно, она не имела это в виду. Ей очень больно, и ей нужно безопасное место, куда можно выплеснуть эту боль. К сожалению, этим местом стала ты, потому что она знает, что ты ее любишь и всегда простишь. И это хорошо.

У меня сжимается грудь… потому что он не сказал мне, что я красивая.

— Да, ладно. Хороший разговор, — говорю я, отталкивая его.

— Ноа, подожди…

Я возвращаюсь в комнату Мии и забираюсь в постель рядом с ней, но Тейт следует за мной всего несколько секунд спустя, опускаясь на колени рядом с моей стороной кровати.

— Что ты делаешь? — шепчет он. — Что я сделал? А?

— Тебе нельзя здесь находиться, — шепчу я в ответ. — Она сказала мне держаться от тебя подальше, иначе я для нее мертва. А она мне нужна… и я нужна ей, так что… уходи.

Он закатывает глаза.

— Она это не всерьез. Да ладно тебе, Ноа. — Он проводит пальцем по моей щеке, затем по шее и вниз по груди, пока не доходит до твердого соска, играя с ним сквозь тонкий хлопок моей футболки.

— Я не могу, — говорю я ему, и мои глаза снова наполняются слезами. — Я не хочу.

Тейт хмурится. Он кладет руку на обнаженную кожу внизу моего живота.

— Тогда почему ты выглядишь такой грустной, когда это говоришь?

— Это странно…то, чем мы занимаемся.

— Нет, не странно.

— Это не... — начинаю я.

Это не любовь. —

...нормально.

— Тебе это не нравится? — Спрашивает он.

— Нет. То есть… нравится, но…

— Ноа, ты ранишь мои чувства…

Моя нижняя губа дрожит, и я смаргиваю слезы.

— Я правда начинаю путаться.

— В чем ты запуталась? Как ты думаешь, что это?

— Я не знаю, — говорю я. — Игра? Скука? Шутка, и я – гребаная уродливая развязка.

— Ноа... — Он хмурится, на его лице явно читается боль.

— А для тебя это что?

— Отношения. Любовь.

Это слово, слетевшее с его губ, выбивает воздух из моих легких. Я приоткрываю рот, и мое лицо искажается от растерянности, но ни звука не выходит.

— Нет никаких правил относительно того, как должна выглядеть любовь, Ноа. Для меня она выглядит именно так, и я думаю, для тебя тоже. Может быть, это странно, но это нормально. Ты переживаешь за Мию, тебе предстоит переезд, и я знаю, что у тебя стресс – я понимаю. Но... тут не в чем путаться. Мы были рядом с тобой во всем… с самого начала, разве не так?

Я переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на него, затаив дыхание, когда Мия шевелится рядом со мной.

— Да, но...

— Ты не найдёшь никого, кто знал бы тебя и любил такой. Я видел всё твоё уродство — то, что навсегда останется тайной, то, что ты никогда не сможешь произнести вслух, потому что я был рядом. Ты тоже знаешь моё. И ты знаешь, на что я способен, — и всё равно всегда будешь любить меня.

— Это звучит как угроза.

— Кто бы не хотел, чтобы его любили как угрозу?

Я слегка смеюсь, стараясь не шуметь.

— Пойдем со мной, — говорит он. — Позволь мне обнять тебя, я ненавижу, что тебе так больно.

Я хочу, но слова Мии все еще звучат в моей голове. Он говорит это, потому что я уезжаю, и ему это удобно. Я не первая, кому он так лжет, но, учитывая нашу историю и выход, который я ему предложила, это было бы особенно жестоко.

Но я знаю, что он вполне способен быть особенно жестоким.

Я подтягиваю колени к груди.

— Я не могу, — говорю я, глядя куда-то поверх его плеча.

— Ладно, — говорит Тейт, поднимаясь на ноги. Он наклоняется надо мной, опираясь одной рукой о край кровати, а другой откидывая мои волосы с лица. — Впрочем, это ничего не меняет. И ты чертовски красива, Ноа. Мне жаль, что мир был с тобой настолько жесток, что ты не можешь в это поверить.

Он прижимается губами к моим, а затем поворачивается и выходит из комнаты.

— Мне тоже жаль, — шепчу я, когда он уходит. Я зажмуриваю глаза, и по моим щекам катятся тяжелые слезы. Я не знаю, сколько времени я лежу, глядя в потолок, прежде чем сдаюсь и сползаю с кровати, оглядываясь на Мию, прежде чем выйти из комнаты.

Я иду через коридор, открываю дверь и медленно закрываю ее за собой, прежде чем залезть на кровать на четвереньках.

— Ноа, — говорит Тейт, откидывая одеяло и жестом приглашая меня лечь рядом с ним. Я не знаю, лежал ли он здесь без сна, как и я, или я разбудила его. — Иди сюда, детка.

Я забираюсь под одеяло в его объятия, прижимая голову к его обнаженной груди.

— Я просто хочу немного поспать с тобой. Разбуди меня через два часа, хорошо?

— Хорошо, — говорит он, хватая телефон с тумбочки и ставя будильник.

— Ты злишься на меня, Тейт?

— Конечно, нет.