Беглецы

ГЛАВА 16

ПРОСЫПАТЬСЯ ТАК СЛОЖНО

Сайлас

.

— Ты собираешься рассказать мне, в чем дело? — спрашиваю я Тейта, закрыв за собой дверцу машины. Он не отвечает, а смотрит на Ноа в зеркало заднего вида, крепко сжав челюсти, и выезжает на главную дорогу.

Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на затылок.

— Тейт?

— Показываться ей на глаза было ошибкой, — говорит Тейт, качая головой. — Нам стоило просто… сделать то, за чем мы сюда приехали, и, блядь, уехать. Я просто…

— Что? О чем черт возьми, ты говоришь?

Тейт заезжает на стоянку мотеля и паркуется в дальнем углу так, чтобы задняя дверь была обращена к лесу за мотелем.

— Я говорю о

ней

. Она снова, блядь, действует мне на нервы, она меня выводит из себя, и я… блядь! Я хочу задушить ее до смерти. Она

зло.

— Зло? — Я пожимаю плечами. —

Ноа –

зло?

— Она знает, что делает. Она морочит мне голову.

Я сжимаю переносицу. Я даже не хочу спрашивать, но...

— Тейт, если тебе есть что сказать, мне нужно, чтобы ты был чертовски менее загадочным и просто, блядь, сказал это.

— Она всегда бежит к тебе, не так ли? Не имеет значения, что это я сидел там, кормил ее и пел ей все утро. Я же не тот, кто заставил ее съесть своего отчима и навлек на нее какое-то расстройство пищевого поведения, верно? Но все равно она бежит к тебе каждый раз, черт возьми. Она говорит, что

любит

тебя. Ей нужно, чтобы я знал: что бы я ни делал, все равно остаюсь плохим парнем, а ты чертов герой.

Я прищуриваюсь, не зная, как ответить. Я почти уверен, что где-то между строк в его словах скрывается как минимум одно личное оскорбление, и это не было случайностью. Я также понимаю, что та стена, которую он возвел между собой и реальностью, наверняка крайне необходима для сохранения того, что осталось от его здравомыслия, потому что чертова умственная гимнастика, которую ему приходится проделывать на данный момент, чтобы оно оставалось нетронутым, наверняка изматывает его.

Я искренне беспокоюсь о том, что произойдет, если он очнется. Я окажу ему услугу и не буду перечислять все причины, по которым Ноа не должна его любить.

— Ты не ошибаешься, — говорю я. — Ноа должна ненавидеть меня, и я сказал ей это тоже. Знаешь, чем она занималась в ванной? Крала кучу таблеток из всей гребаной аптеки, которую эта женщина держит в своем шкафчике для лекарств, чтобы она могла есть, спать и прожить день без постоянной боли. И это моя вина. Я и так уже ненавижу себя за это, клянусь, мне не нужно, чтобы ты говорил мне, насколько это хреново – я и так знаю.

— Я не это имел в виду.

Я морщу нос.

— Ммм… но ты так и сказал. И ты злишься, что она сказала, что любит меня. А ты когда-нибудь говорил ей, что любишь ее?

— Я

не

люблю ее. Я ее, блядь, презираю. — Он заглушает двигатель, вытаскивает ключи из замка зажигания и без всякой необходимости швыряет их в лобовое стекло. — И я

действительно

говорил ей. Один раз. Во всяком случае, я практически сказал это.

— Практически? Тогда нет, ты ей не сказал.

— Она поняла, что я имел в виду.

— Мы говорим о Ноа.

Я практически сказал это,

этого недостаточно, ты же знаешь. Ты лучше всех это знаешь.

Я поглаживаю его затылок, и Тейт скрещивает руки на груди, откидывается на спинку кресла и вздыхает.

— Я знаю, ты думаешь, что она невиновна, но это не так.

— Не знаю, невиновна она или нет, мне всё равно. Но независимо от того, что ты там якобы сказал Ноа, когда она уходила, ты сказал ей совсем другое.

В его голове это не было чем-то особенным, это было самосохранение – для всех нас. Но он

знает

Ноа. Он говорит, что понимает ее, поэтому должен понять, как это ранило ее. Может, он просто пережил столько всего, что думает: если это тебя не убивает, то все не может быть так уж плохо.

Но он пытался убить ее.

— Да? А что ты ей сказал, когда убил ее мать?

— Ты сказал ей, что не причинишь ей вреда. Я никогда не говорил ей, что

не

стану убивать ее мать.

Тейт усмехнулся.

— Если ты не хочешь быть плохим парнем в ее истории, то не будь, блядь, им.

— Я никогда не говорил, что не хочу быть плохим парнем. Я обожаю быть, блядь, плохим парнем, я

наслаждаюсь

этим. И она знала это. Она

всегда

знала, кто я такой – несправедливо, что она вдруг отвергает меня только за то, что я остаюсь верным своему образу.

Я пожимаю плечами.

— Ради меня ты выходишь из образа.

Я наклоняюсь и целую его в губы, задерживаясь на секунду, пока он не приоткрывает свои губы настолько, чтобы я мог скользнуть языком по его губам. Но как только я чувствую его вкус, прежде чем я успеваю обнять его и углубить поцелуй, он отстраняется.

— У тебя во рту привкус предательской киски, — резко бросает он.

Тейт хватает ключи с приборной панели и вылезает из машины. Я на мгновение замираю, чтобы посмеяться и стереть эту чертову улыбку с лица, а затем следую за ним к задней части автомобиля.

— Тейт...

— Я больше не хочу об этом говорить, — говорит он, открывая багажник. — Что мы собираемся со всем этим делать? Под обивкой осталось не так уж много места.

— Я знаю. Нам придется вставить те, что поменьше, внутрь дверных панелей. Мне понадобятся кое-какие инструменты, но я справлюсь. Я проберусь в автомастерскую после закрытия, возьму все необходимое и верну все на место до того, как они откроются утром.

Не хотел бы, чтобы они сообщили о пропаже. Сомневаюсь, что в таком месте подобное случается часто, и я уверен, что бывший Ноа довольно быстро направит полицию к ее подозрительным друзьям из другого города.

Однако мы выбрали удачное время для того, чтобы стать преступниками. В интернете можно найти инструкции, как сделать практически все что угодно. Взламывание замков и сейфов, взлом телефонов и камер, бесследное исчезновение денег. Так мы научились изготавливать поддельные удостоверения личности. Разобрать салон этой машины на части и собрать его обратно не должно быть так уж сложно. Я всегда верил, что целеустремленный человек может научиться чему угодно.

— Хорошо. Заодно я здесь все разнесу. А если этот блондин-ублюдок там окажется, я его разрежу и повешу на гребаном автомобильном подъемнике.

Да, я знаю, что он это сделает. Именно поэтому он, блядь, не пойдет со мной.

— Ты не можешь поехать.

— Что? Я же шучу.

— Нет, ты не... ты не шутишь. Нам нужно действовать незаметно, а ты слишком импульсивен с тех пор, как мы сюда приехали, ты