Беглецы

шутишь

об убийстве этого парня по крайней мере три раза в день.

На самом деле Тейт не продержался бы долго, если бы о нем не заботились такие, как я или Ноа. Наверняка он это тоже понимает.

— С тобой неинтересно, — дуется он. — Пожалуй, я просто убью Ноа вместо него.

Мои глаза темнеют.

— Не понравилось, да? — Тейт ухмыляется, прежде чем дотянуться до крышки багажника, чтобы закрыть его, но я останавливаю его, обхватывая его запястье рукой. Я оттягиваю его руку за спину и перемещаюсь за его спину, прижимая свое тело к его.

— Нет, не понравилось, — рычу я. — Скажи мне, Тейт, если ты так сильно ненавидишь Ноа, тогда почему я мог видеть твой твердый член, когда она ползала по дому ранее?

— У меня всегда стоит. Ты же знаешь.

Он не лжет. У Тейта почти всегда стоит, он всегда возбужден. Почти каждое утро я просыпаюсь от того, что его губы обхватывают мой член, сосут его, как будто я его любимая гребаная пустышка, и я мог бы позволить ему и этому кольцу в языке высасывать меня досуха весь день. Свободной рукой я расстегиваю его брюки и вытаскиваю его член под прикрытием открытого багажника. Как и следовало ожидать, он чертовский твердый как камень.

Он стонет, когда я глажу его рукой, сильнее заламывая его руку за спину.

— Значит, ты не скучаешь по этому? — спрашиваю я. — Ноа, лежащая голая на спине под тобой, с раздвинутыми ногами и обнаженной киской, моя сперма по всей ее груди, подпрыгивающей, пока ты вбиваешь в нее свой член?

— Нет... — хнычет он.

Но его член подпрыгивает в моем кулаке. Я провожу большим пальцем по кончику, размазывая предэякулят по всей головке. Он лжет.

— Ты не скучаешь по тому, как по очереди трахал ее киску и ротик? Не скучаешь по тому, как смотрел, как я ее трахаю, и у тебя снова вставал? — спрашиваю я, сжимая его член в кулаке.

— О, черт. Не останавливайся.

— Ты никогда не давал ей передохнуть, да? Ты заставлял ее ноги дрожать всю ночь, точно так же, как вчера под столом в баре. Она так облегченно вздохнула, когда ты наконец кончил, она выглядела так, будто вот-вот заплачет.

Мой собственный член пульсирует при этой мысли. Я представляю Ноа со слезящимися глазами и моим членом глубоко в ее горле, Тейта, стоящего на коленях рядом с ней. Я представляю, как они вдвоем лижут меня, как по очереди принимают мой член в горло, и он подергивается, умоляя, чтобы его отсосали и трахнули.

— Она никогда не просила передышки – она была шлюхой, — стонет он. — Она не могла насытиться этим.

— Прямо как ты, Тейт, — говорю я, отпуская его руку и стягивая джинсы с бедер. Я наклоняю его, и он удерживается на руках внутри, упираясь в багажник машины. Я плюю себе на руку, а затем растираю ею головку своего члена, прежде чем войти в него.

— Ох, черт. Да. Трахни меня...

Я нахожу свой ритм, мои бедра ударяются о его ягодицы и раскачивают машину вперед с каждым толчком. Тейт стонет, уже находясь на грани оргазма.

— Еще... — умоляет он.

— Знаешь, может, тебе стоит сходить к ней позже… — говорю я ему сквозь стиснутые зубы, постанывая при каждом толчке. — Ты мог бы засунуть свой член в ее маленькую тугую киску, пока она спит...

— Черт возьми, да...

Я обхватываю руками его бицепсы, используя их для опоры, вгоняя в него свой член сильнее и быстрее.

— Ааа... вот так, — говорит он. — Не останавливайся. Я сейчас кончу.

— Покажи ей, каким хорошим мальчиком ты можешь быть, когда она позволяет тебе использовать свое тело, чтобы доить твой член. Заставь ее кричать, когда она кончит, держу пари, тогда она полюбит тебя.

— О боже, — стонет он, извиваясь напротив меня, обхватывая рукой свой истекающий член. Он сжимает его в кулаке, всхлипывая и выжимая из него все соки.

Мои яйца сжимаются, пока я смотрю, мой член пульсирует, пока я вхожу в него и выхожу, пока не взрываюсь, наполняя его, пока он сжимается вокруг меня.

Я шиплю, выходя из него, засовывая член обратно в штаны.

— Тебе стало лучше? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит Тейт, вставая и поправляя штаны. — Я все еще злюсь.

Я слегка смеюсь, качая головой, и целую его в губы. На этот раз он не жалуется, что у меня во рту привкус киски.

— Ну и ладно. Запри багажник и пойдем внутрь.

Тейт следует за мной в мотель, запирает за нами дверь, а затем ложится на кровать и включает телевизор.

Что ж, он может и утверждает, что все еще злится, но, по крайней мере, он успокоился. Пока что.

Я принимаю душ, а потом достаю ноутбук, ложусь на кровать и начинаю искать информацию о том, как незаметно снять и заменить боковые панели на дверях автомобиля. Делаю заметки о том, какие инструменты мне понадобятся, будучи вполне уверенным, что успею все это сделать до восхода солнца.

Закончив, я закрываю вкладку и ищу, где бы перекусить, останавливаясь на мексиканском ресторанчике в паре кварталов отсюда. Я беру трубку стационарного телефона в мотеле и делаю два заказа: один на самовывоз, другой на доставку, говоря, что заплачу за оба наличными, когда приеду.

— Ты заказал еду и для Ноа, — говорит Тейт. Это не совсем вопрос, но я все равно отвечаю, как будто это был вопрос.

— Да, заказал. А почему бы и нет?

Он подвигается ближе, прислонив голову к моему плечу.

— Тебе не нужно ненавидеть себя из-за Ноа и еды, — говорит он. — Мне не следовало этого говорить.

Я знаю, что это самое близкое к настоящему извинению, что я когда-либо услышу от Тейта.

— Спасибо, но… на самом деле я ненавижу.

— Но ты все равно остаешься ее героем, разве не так?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Я не чувствую себя героем. Пойду схожу за едой.

— Полагаю, это значит, что я могу официально начать пить.

— О чем ты говоришь? — усмехаюсь я. — Ты пил с тех пор, как мы вернулись.

— Но это не было моим

официальным

началом, — говорит Тейт. — У меня был тяжелый день.

Он что-то задумал, я прищуриваюсь.

— Мне стоит беспокоиться о тебе после того, как я уйду сегодня вечером?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, беря бутылку виски и наливая немного в кофейную кружку. Он поднимает кружку в мою честь, улыбается и делает глоток.

Чистый виски в кофейной кружке. Очень солидный способ выпить.

Я люблю Тейта. Мне нравится его непредсказуемость, и я знаю, что Ноа это тоже нравилось. Именно это всегда делало общение с ним таким захватывающим, какого я никогда не чувствовал ни с кем другим. Мир приобретает больше красок, когда в нем присутствует Тейт, даже если зачастую этот цвет – красный.