Беглецы

— Они внизу. Книжная полка – это шкаф. Он заперт, но ничего особенного в этом нет, ты сможешь его открыть, — говорит Тейт.

Они вдвоем спускаются по лестнице, и я останавливаюсь, раздумывая, стоит ли спрашивать, можно ли мне встать. Но сама мысль о том, чтобы спрашивать разрешения, сейчас для меня не слишком приятна, особенно когда Тейт в таком настроении, поэтому я поворачиваюсь и спускаюсь по ступенькам задом наперед.

Когда я спускаюсь вниз, Сайлас уже возится с замком. Я подползаю к дивану и сажусь у ног Тейта, прислоняясь к его ноге.

— Ты должна знать, что у тебя неприятности, — говорит он.

— Знаю, — отвечаю я. — Но я не знаю почему.

Это не может быть из-за того, что Сайлас сделал мне куни. Раньше это никогда не было для него проблемой, и вчера вечером он смотрел, как я делаю ему минет, а потом поцеловал меня.

Он бы не стал вот так просто менять правила.

Тейт наклоняется вперед, поглаживая меня по голове.

— Потому что ты плохая девочка, Ноа, — говорит он. — Ты для меня как болезнь. И я должен что-то с этим сделать. Я должен наказать тебя за это.

Я поворачиваюсь, опираясь головой о его колено, и смотрю на него.

— Нет, я не такая. Я не плохая, Тейт.

— На меня это не подействует, — говорит он, поглаживая меня по волосам.

— Понял, — говорит Сайлас, открывая шкафчик за книжным шкафом.

И вот оно. Я ничего не знаю об оружии, но там, по крайней мере, десять разных видов оружия, от небольших пистолетов до винтовок с прицелами.

Тейт встает и подходит к ним, минуту любуясь ими, а затем расстилает перед собой на полу одеяло.

— Мы завернем их в это и отнесем в машину, — говорит он.

— Нет, — говорю я. — Она очень любит это одеяло. Его сшила для нее дочь, а та умерла несколько лет назад. Она заметит, если оно исчезнет, поверь мне.

— Тогда принеси пару полотенец из ванной, — говорит Тейт, засовывая два пистолета поменьше за пояс джинсов, прежде чем Сайлас делает то же самое. — Ты можешь идти.

Я делаю, как он просит, мое сердце колотится, когда я иду в ванную и возвращаюсь с парой полотенец из бельевого шкафа.

— У меня плохое предчувствие, — говорю я, раскладывая их на полу.

— Да? Что ж, я и есть это плохое предчувствие, — говорит Тейт. — Смирись с этим.

— С тобой все будет в порядке, Ноа, — говорит Сайлас. — Я только что проверил маячок. Она еще не выходила из того дома.

— А если она вернется домой, я просто убью ее, — холодно говорит Тейт. — Помоги нам отнести это в машину.

Я вздыхаю, беру одно из свернутых полотенец и следую за ними к задней двери. Я запираю ее за собой, а затем мы обходим гараж сзади и идем через небольшую лесополосу к серому седану, ожидающему в боковом переулке.

— Ноа, ты знаешь, где в этой дыре можно найти патроны? — спрашивает Тейт.

— Эм, я почти уверена, что их продают в аптеке.

Тейт смеется.

— Конечно, продают. Ты слышал, Сайлас? В аптеке продают патроны.

— Да, я слышал.

Сайлас открывает багажник, и я бросаю туда оружие, с облегчением избавившись от него.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Теперь мы уезжаем, — говорит Тейт, выхватывая ключи из рук Сайласа. Он направляется к водительской двери, бросая на меня взгляд через плечо, когда проходит мимо. Он не смотрит на меня, забирается в машину и заводит двигатель.

— Итак... куда вы едете? — спрашиваю я Сайласа.

Я снова чувствую, как сжимается грудь. Они уезжают? Что он имеет в виду под «уезжают»? В смысле… навсегда?

— Мы остановимся в мотеле в паре кварталов отсюда, — говорит Сайлас. — Мы отвезем туда оружие, и все, ладно?

Я киваю, и он наклоняется, целуя меня в губы.

— Я не уеду, не сказав тебе, — говорит он.

Что отличается от того, что

я не оставлю тебя.

Все, что я могу сделать, это кивнуть.

Тейт не хочет меня. Он был так добр ко мне сегодня утром, и все равно не хочет меня. Он убьет меня или снова уедет, и я не знаю, что хуже.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь как-то обезопасить себя.

Сайлас, должно быть, принял это за холод, а ведь и

действительно

холодно, потому что он проводит руками по моим плечам, словно пытаясь согреть меня, а затем прижимает к своей груди.

— Я люблю тебя, детка, — говорит он. — Ты можешь написать мне, хорошо?

— Хорошо.

Но я почти уверена, что он и Тейт пользуются одним телефоном. Думаю, я не напишу.

— Пока.

Он целует меня, а затем направляется к пассажирской двери машины. Я остаюсь стоять в переулке, смотрю, как они уезжают, а потом иду домой одна.

Когда я вхожу в квартиру, снимаю туфли и забираюсь в постель. И просто лежу. Без работы, без

них,

и у меня нет цели. Я не знаю, чем себя занять.

Несколько часов спустя в мою дверь стучат. Мое сердце подпрыгивает, но, когда я открываю, там никого нет. Сбитая с толку, я оглядываюсь по сторонам, прежде чем замечаю водителя доставки, идущего через парковку кафе к своей машине. Когда я смотрю вниз, у моих ног лежит коричневый бумажный пакет.

Он тяжелый, я чувствую запах мексиканской еды, моей любимой, еще до того, как открываю его, и у меня урчит в животе, хотя я не уверена, смогу съесть что-то еще, кроме чипсов и риса.

Хотя буррито выглядит действительно аппетитно.

Я включаю музыку, как раньше сделал для меня Тейт, и накрываю на стол.