Беглецы

ГЛАВА 9

КРАСКА ДЛЯ ВОЛОС И ПАРЕНЬ С СИГАРЕТОЙ

Ноа

.

— У этого съезда должна быть небольшая заправка – такая, где нет камер. Она есть в списке, — говорит Тейт.

Не знаю, сколько времени прошло – не знаю, как долго я спала, но на улице все еще темно, и, насколько я могу судить, мы – единственная машина на этой горной трассе, где бы она ни находилась.

И поскольку я не хочу бодрствовать, я снова закрываю глаза.

— Как ее рука? — спрашивает Сайлас.

— В порядке. Пуля лишь слегка задела ее. Выглядит как глубокая царапина.

— Нам следовало оставить ее в доме. Я тогда об этом не думал. Я был… под кайфом от убийства.

— Да, ты убил ее мать и заставил съесть часть ее отчима, — говорит Тейт. — Может, она наконец-то возненавидит тебя так же сильно, как сейчас ненавидит меня.

— Вряд ли, — говорит Сайлас.

Тейт смеется.

— Да, ты прав. Вряд ли. Но я не мог оставить ее.

— Ну, если мы берем ее с собой, это меняет дело. Нам придется принять новые меры.

— Мы не берем ее с собой. Я убью ее – ты это знаешь.

— Она часть нас. Мы не можем...

— Ты прав. Она не может пойти с нами, и она часть нас, так что я должен это сделать. Как мы собираемся начать новую жизнь, если часть нас, вроде руки или ноги, останется в Орегоне? — спрашивает Тейт.

— Ты только усугубляешь ситуацию для меня, — говорит Сайлас. — Ты же понимаешь это, да? Почему бы мне просто не остановиться, и ты сможешь сделать это прямо сейчас?

— Я не собираюсь этого делать, — говорит Тейт. Он прижимает меня к себе покрепче, опирая подбородок на макушку моей головы и гладя меня по волосам. — Ее собственная мать только что пыталась убить ее, я не хочу, чтобы она больше боялась. Я сделаю это, когда мы доберемся до первого дома – аккуратно, пока она спит. Я выкопаю яму на заднем дворе, в лесу. Это будет уважительно, не так, как мы поступили с остальными в том доме.

— Черт возьми, Тейт! Я...

— Шшшш! Она спит. Если ты ее разбудишь, ей просто снова будет больно.

Мне больно. Мне снова больно.

— Я люблю ее. Я без проблем

мог бы

признаться ей в любви вслух.

— Ну, ты же не сделал этого, не так ли? Сколько раз ты сидел ночью в своей машине возле того дома, так и не подойдя к двери? Ты даже не попытался.

— Ты следил за мной?

Я чувствую, как Тейт пожимает плечами.

— Я думал, вы встречаетесь и лжете мне об этом. Но ты просто сидел там – ты так и не вошел внутрь.

— Я думал, это то, чего она хотела, и я

думал,

что она будет счастлива.

— Мы действительно собираемся провести еще два месяца, снова ссорясь из-за Ноа? А? Ты согласился на это. Ей не обязательно было быть в том доме с ними. Мы не можем взять ее с собой, и мы не можем отпустить ее. В любом случае, сейчас ее арестуют как соучастницу. Ей некуда возвращаться. Она – лиса, Сайлас, я просто избавляю ее от мучений.

Сайлас сдался, как и я некоторое время назад. Но в этом Тейт тоже прав. Я была другом Мии. У нас есть общее прошлое, и меня видели с ними на ярмарке, я впустила их в свой дом, и это зафиксировала камера. Я ушла с ними в поле зрения камеры, по собственной воле.

Я действительно выгляжу как соучастница.

Я отрезала Полу руку. Если бы Сайлас не вспорол его, он все равно истек бы кровью и умер от этой раны. Может, я и есть соучастница.

Если я проживу достаточно долго, чтобы шок прошел, у меня будет чертов нервный срыв.

Сайлас заезжает на парковку небольшой горной заправки, паркуется рядом с одной из двух колонок и глушит двигатель.

— Надеюсь, там есть туалет. Я захвачу немного еды. Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принес, пока буду там? — спрашивает Тейт.

— Может, энергетик, — предлагает Сайлас. — Только не высовывайся. Заправь на пятьдесят.

— Я знаю, — говорит Тейт.

Он открывает дверь, прежде чем выскользнуть из-под меня, а я держу глаза закрытыми, по-прежнему притворяясь спящей, пока привыкаю к его отсутствию, положив голову на центральную консоль.

Сайлас выходит следующим, ждет рядом с колонкой, пока можно будет начать заправку, а затем садится на водительское сиденье с открытой дверцей.

— Мне жаль, Ноа, — говорит он, наклоняясь и целуя меня в макушку. — Ты такая красивая и милая, и мне так жаль. Но ты же знаешь, какой он. Пожалуйста, не ненавидь меня за это.

Да, я знаю, какой он. Он чертовски искусен в манипуляциях. Но он не смог бы убедить меня позволить ему убить Сайласа. Не думаю…

— Чёрт. Надо было сказать ему, чтобы он купил тебе Скиттлз, — вздыхает Сайлас. — Я сейчас сбегаю за Скиттлз, милая. Я сейчас вернусь.

Он выходит из машины, закрывая за собой дверь, и мое сердце замирает. Мои глаза распахиваются, и я смотрю, как он исчезает внутри здания.

Они оставили меня одну.

Это оно,

думаю я.

Если во мне еще осталась хоть какая-то часть, которая хочет жить – если во мне вообще остался инстинкт выживания – мне нужно встать и бежать.

Мое тело говорит «нет», но я все равно делаю это, двигаясь с той же тяжестью, с которой я двигаюсь уже несколько недель. Я открываю дверь здоровой рукой, спотыкаясь, вылезаю из машины, а затем, хромая, пересекаю парковку и ухожу в лес, не имея никакого плана.

Я не успеваю уйти далеко – может быть, я на пару минут ухожу за линию деревьев, прежде чем слышу, как Тейт зовет меня по имени.

— Ноа!

Мое сердце останавливается. Я падаю на колени, ползу под то, что, как мне кажется, куст ежевики, и ложусь рядом с упавшим бревном.

— Ноа! — На этот раз он кричит громче, их шаги слышатся все ближе и ближе. — Это твоя вина! Почему ты оставил ее одну?

— Она спала! И ей некуда было деваться…

— Ноа! Вернись! — кричит Тейт. — Ты умрешь здесь, Ноа. Ты должна пойти с нами.

— Тейт... — говорит Сайлас. — Мы не можем. Мы не можем стоять здесь и кричать в лесу, у нас нет времени на такие вещи. Нам нужно идти.

— Я не могу!

— Тейт… нам нужно уходить, или нас поймают. До рассвета осталось совсем немного, а мы даже не знаем, пошла ли она в эту сторону. Она могла уйти в другую сторону, может, прямо сейчас бежит по дороге. Кто-то мог даже подвезти ее. Мы не можем так поступать.

— Ты сделал это нарочно, — говорит Тейт срывающимся голосом.

— Я не делал этого.

— Ноа!

И тут я вижу его – примерно в пятнадцати футах от меня. Если бы он посмотрел – по-настоящему посмотрел – он бы тоже увидел меня.

— Ноа, пожалуйста, вернись! Я обещаю, что не причиню тебе вреда! Я позабочусь о тебе, если ты вернешься!